Чтение онлайн

Зан обеспокоено посмотрела на него снизу вверх. Он пожал плечами.

— РУФ еще не сумело собрать эту мозаику так же хорошо, как это сделали вы, Анна. Пока нет. Но я думаю, что вскоре они это сделают.

— И что нам делать до тех пор, сэр? — тихо спросила лейтенант-коммандер.

— Не знаю, — признался Акенхайл. Он хотел сказать что-то еще, но покачал головой, криво улыбнулся и ушел.

Зан смотрела ему вслед. Если капитан угадал непроизнесенные ею слова, то и она поняла, что именно недосказал он. Любой сайдморец на её месте понял бы, хотя ни один из них не допустил бы такой бестактности — ткнуть пальцем в самое больное место мантикорских союзников. Все они прекрасно знали, как ответило бы правительство Кромарти на любые попытки андерманцев начать экспансию в Силезии.

И никто не имел ни малейшего представления, как отреагирует правительство Высокого Хребта… но ничего хорошего никто не ожидал.

Леди Катрин Монтень, графиня Тор, расхаживала по своей гостиной со свойственной ей энергией… но без свойственной ей жизнерадостности.

— Да будь они все прокляты! — не поворачиваясь, прорычала она, обращаясь к широкоплечему мужчине, неподвижно сидевшему в любимом кресле.

Во всех отношениях они словно специально были созданы противоположностью друг другу. Она была по меньшей мере на пятнадцать сантиметров выше него и настолько стройной, что казалась ещё выше, чем на самом деле, а он был настолько широк, что казался приземистым. Она — золотоволосая и голубоглазая, его волосы были черными, а глаза — темными. Она и минуты не могла усидеть на месте, тогда как его привычка неподвижно сидеть погруженным в размышления зачастую наводила сторонних наблюдателей на мысли о гранитной глыбе с его родного Грифона. Ее отрывистая речь и головокружительно-стремительные перескоки с темы на тему часто доводили до бешенства собеседников, не способных угнаться за скоростью её мыслей; он же был до крайности основателен и дисциплинирован. И если она владела одним из тридцати старейших пэрских титулов Звездного Королевства, то он был простым грифонским горцем, с молоком матери впитавшим неприязнь ко всему аристократическому.

А еще они были любовниками. Помимо всего прочего [12] .

— Только не говори мне, что тебя удивляет их тактика, Кэти, — прогрохотал он глубоким басом, исходившим, казалось, откуда-то из-под земли. Голос был на удивление мягок, принимая во внимание явное отвращение говорящего к теме беседы. — Против такого человека, как Харрингтон? — Он горько рассмеялся. — Она, пожалуй, единственный человек, которого они ненавидят сильнее, чем тебя сейчас!

— Но это просто неслыханно, даже для них, Антон, — резко возразила леди Кэти. — Нет, я не удивлена — я просто вне себя от ярости. Нет, не вне себя. Я готова отлавливать их и отрезать у этих ублюдков разные части тела. Желательно те, которыми они больше всего дорожат. Как можно болезненнее. Очень тупым ножом.

— Если ты придумаешь, как это сделать, я с радостью пособлю, — ответил он. — А пока Харрингтон и Белая Гавань должны принять бой и отстоять свою честь. И я бы не сказал, что им так уж некого позвать себе на помощь.

— Ты прав, — горестно признала она. — Кроме того, наш послужной список тоже не слишком безупречен, верно? — Она скривилась. — Я понимаю, Джереми ожидал, что мы добьемся большего, учитывая что ты нашел в файлах этих идиотов. Терпеть не могу разочаровывать его — разочаровывать их всех! И не люблю проигрывать в чем бы то ни было.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты всерьез рассчитывала, что они просто поднимут лапки кверху? — спросил он, и в его темных глазах появился намек на веселую искорку.

— Нет, — огрызнулась она. — Но я все же надеялась, что нам удастся прищучить побольше этих сволочей!

— Понимаю. Но нам все же удалось добиться обвинения более чем по семидесяти процентам имен из моего списка. Если вспомнить, сколько у нас было на это времени, то, честное слово, это лучше, чем мы смели надеяться.

— А если бы я направилась домой напрямую через терминал — как ты и хотел, — время не сыграло бы против нас, — проскрежетала она.

— Женщина, мы это уже обсуждали, — сказал Антон Зилвицкий голосом терпеливым, как его любимые горы. — Никто из нас не мог предвидеть убийства Кромарти. Если бы не это, все было бы хорошо. И ты была совершенно права в том, что Джереми обязательно надо было вытащить со Старой Земли. — Он пожал плечами. — Признаю, я не посвятил столько лет Антирабовладельческой Лиге, как ты, но так мучить и винить, себя за то, что ты потратила лишних три недели на дорогу домой, — это просто нечестно.

— Я знаю.

Она перестала мерить шагами комнату и на несколько напряженных мгновений замерла, вглядываясь в окно, затем глубоко вздохнула, расправила плечи и обернулась к нему.

— Я знаю, — повторила она более резко. — И ты прав. Если помнить, что к тому времени, когда мы добрались домой, правительство возглавил эта задница Высокий Хребет, мы действительно очень хорошо поработали, добившись стольких обвинительных приговоров. Это даже Исаак признает.

Она снова скривилась, и Зилвицкий кивнул. Исаак Дуглас, к некоторому удивлению Зилвицкого, кажется, навсегда привязался к графине. Антон был уверен, что Исаак решит сопровождать Джереми Экса, но он остался на службе у леди Кэти — дворецким и телохранителем по совместительству. И, как было известно Зилвицкому, еще и тайным каналом связи с повсеместно объявленной вне закона организацией, известной как «Баллрум», и состоящей из беглых рабов-«террористов».

Еще он был любимым дядюшкой, наставником и защитником Берри и Ларса, двоих детей, которых Хелен спасла на Старой Земле, а Зилвицкий официально усыновил. Само присутствие Исаака оказывало на детей успокаивающее действие. И, если уж на то пошло, на Зилвицкого тоже.

— Разумеется, — продолжила графиня, — напрямую он мне этого не говорил, но если бы он считал иначе, то дал бы понять. Поэтому мы вправе ожидать, что он удовлетворен в разумных пределах. Но я ни минуты не сомневаюсь, что ни он, ни Баллрум — ни Джереми — не намерены считать дело закрытым. Они ведь знают всех, кто был в списке и отвертелся от приговора.

Последние слова она произносила особо несчастным тоном. Зилвицкий пожал плечами.

— Тебе не нравится убивать. — Его рокочущий бас был мягким, но непреклонным. — Мне тоже. Но я не собираюсь мучиться бессонницей из-за больных на голову ублюдков, впутавшихся в торговлю генетическими рабами. И тебе бы не стоило.

— И я не собираюсь, — сказала она с невеселой улыбкой. — Да, я понимаю. По крайней мере, умом. И в философском смысле тоже. Но как бы я ни ненавидела рабство и всех, кто к нему причастен, где-то в глубине души я все равно не могу смириться с тем, что правосудие вершится неправедными методами. — Её улыбка стала совсем кривой. — Ты думал, что за сколько лет общения с кровожадными террористами я должна была избавиться от брезгливости?