Чтение онлайн

Столь же несчастливым оказался и почти тезка этого корабля - крейсер "Касуга". Для своего класса этот "гарибальдиец" был отменно хорош, но на длительное противостояние с полноценными броненосцами он все же не был рассчитан. Однако именно с такими кораблями в лице непосредственно оппонирующего ему "Орла" и периодически подключающихся к обстрелу "Славы" и "Пересвета" крейсер в тот день свело провидение... При этом гибель "Касуги" спустя четыре с половиной часа после начала сражения почти один в один повторила картину потопления "Очакова" тремя днями позднее - поражение несколькими крупными снарядами носовой части, ранее уже пережившей столкновение с "Иосино" и повреждения в ходе боя у островов Эллиот, которые не могли не повлиять на стойкость водонепроницаемых переборок в ней, постоянно увеличивающиеся затопления от пробоин и разрушений корпуса на уровне ватерлинии и ниже ее, нарастающие крен и дифферент на нос и последовавшее за ними опрокидывание корабля с гибелью почти всей команды.

Впрочем, для русских этот бой тоже прошел не бесследно, хотя Макаров и старался в первую очередь своим маневрированием сбивать прицел противнику - из все тех же соображений сохранения кораблей эскадры после сражения в состоянии, пригодном для длительного морского перехода. Но сближение во второй фазе боя до 25-40 кабельтовых принесло свои дивиденды и японской стороне.*

*Справочно:

В описании хода данного сражения автор в первую очередь отталкивался от реальных действий Того и Витгефта в бою 28 июля 1904 года. И, кстати, почему бы всему описанному не быть хотя отчасти подобным событиям из нашей истории, если начштабом у Макарова является все тот же Витгефт?

Так, на снаряд, искалечивший "Асаму", японцы смогли ответить подобным же попаданием в "Орел", от взрыва в носовой башне которого контузило или ранило всех находившихся в боевой рубке и поломало часть приборов - и только бешеный огонь других русских кораблей, прикрывших выкатившегося из строя раненного собрата, и отчаянные усилия экипажа по восстановлению управления броненосцем помогли русским не потерять его в дневном бою. После того, как на "Орле" справились с повреждениями, он вновь присоединился к своему отряду, только переместившись с третьего на четвертое место в колонне.

Увы, судьба была не так благосклонна к другому русскому кораблю. Уже при выходе японцев из боя ими была потоплена "Слава". В течение всего сражения этот корабль успешно избегал критических повреждений, но бронебойный снаряд последнего залпа главного калибра "Фудзи" попал убийственно точно - как раз в заделанный листом обычного железа участок борта на месте выбитого снарядом 280-мм осадной мортиры каземата шестидюймового орудия. Пробив столь несущественную для несомой им кинетической энергии преграду и разворотив лежащие за ней корпусные конструкции, снаряд проник в погреб 152-мм снарядов по противоположному от стреляющего борту и вызвал детонацию боезапаса. Изуродованный взрывом броненосец ушел под воду практически сразу. Спасено с него было всего 57 человек.*

*Справочно:

Картина гибели "Славы" навеяна обстоятельствами гибели броненосца "Бородино" в Цусимском сражении.

Стоит сказать, что виновник гибели "Славы" и сам одно время находился на волосок от гибели, чудом избежав взрыва боезапаса после пробития брони кормовой башни русским 305-мм снарядом. Однако шесть имевшихся в башне снарядов не сдетонировали, а приготовленные к стрельбе и воспламенившиеся полузаряды были залиты водой, вырвавшейся из поврежденной гидросистемы, и до погребов огонь не добрался. Людские потери на "Фудзи" также были вполне умеренны - лишь 10 убитых и 24 раненых за весь бой.

Еще одним везунчиком в этом сражении оказался "Якумо". Вместе с "Ниссином" и прочими двумя броненосными крейсерами, пока они не выбыли из боя, он смог настолько серьезно повредить шедший под флагом Дубасова "Пересвет", что тому теперь была одна дорога - в ближайший нейтральный порт, ибо до Владивостока этот корабль мог уже и не дойти. Повреждения же самого "Якумо" были минимальны, а все потери в экипаже ограничились четырьмя ранеными.

Однако о самом "золотом" своем попадании японцы смогли узнать только спустя некоторое время, когда русская эскадра добралась-таки до Владивостока и подробности ее героического похода попали в газеты. Под самый занавес боя разрывом снаряда на броне боевой рубки другого броненосца, флагманского "Ретвизана", и проникшими сквозь ее амбразуры осколками был смертельно ранен в грудь и живот главный враг Того - адмирал Макаров.* Уже теряя сознание, Степан Осипович передал командование возглавлявшему второй броненосный отряд Дубасову, приказав всем силам эскадры прорываться во Владивосток и лишь в случае невозможности отдельным кораблям одолеть этот путь - интернироваться в нейтральных портах.

*Справочно:

В этой реальности облик боевых рубок кораблей Российского императорского флота вполне традицион ен и не имеет слабых мест в виде широченных обзорных щелей и грибовидной крыши-"осколкоуловителя", каковые принесли немало бед русским морякам в нашем мире. Но даже такая конструкция не является гарантией от пора жения находящихся в них людей, чему свидетельством ранение в Цусимском сражении вице-адмирала Мису – осколки русского снаряда достали его именно через смотровые щели боевой рубки "Ниссина". Собственно, этим случаем и навеяны обстоятельства гибели С.О.Макарова в данной истории.

Впрочем, все эти успехи японцев, были, пожалуй, закономерны, если знать об отданном Того перед боем приказе в первую очередь бить по самым опасным для его кораблей броненосцам 1-го русского отряда и возглавлявшему 2-й отряд "Пересвету".

В отличие от своих броненосцев и броненосных крейсеров, японские легкие крейсера в этом бою, вошедшем в историю как сражение у Шантунга, себя почти не проявили. Тихоходный отряд из "Ицукусимы" и "Мацусимы", усиленный броненосцем "Чин-Иен", до огневого соприкосновения с противником так и не добрался. Лишь отделившаяся от этого отряда "Чиода" вместе с авизо "Чихайя" примкнула к "Отове", "Суме", "Акицусиме" и "Идзуми", попытавшимся навязать бой крейсерам-"рюриковичам", прикрывающим "Лену" и "Ангару".

Но в этот раз преимущество в совокупной огневой мощи, защите и скорости хода русских кораблей ясно дало понять врагу всю опасность подобной затеи. В результате короткой, но интенсивной перестрелки "рюриковичи" ощутимо зацепили "Отову" и "Суму" и начали пристреливаться по другим кораблям японского отряда. В ответ японцы смогли нанести лишь небольшие повреждения "Варягу" и "Аскольду" и от дальнейшего преследования уходящего на максимально доступной скорости и ничуть не ослабленного крейсерского отряда русских вынуждены были отказаться. Присоединиться к своим броненосцам в противостоянии основным силам Макарова, видя судьбу "Касаги", у них тоже не было никакого желания.

Японский командующий флотом после того, как лишился уже третьего, считая только безвозвратные потери, или даже четвертого, если учитывать выбывшую "Асаму", своего корабля, принял решение ввиду превосходства неприятеля выйти из боя. Дополнительным стимулом к тому для него было состояние "Микасы", имевшего на борту уже около 150 убитых и раненых и обширные повреждения от четырех с лишним десятков принятых им на себя снарядов. Причем флагман Того был угрозой для русских уже почти номинально - на нем как в результате вражеского огня, так и, как не раз уже бывало в предыдущих сражениях, от взрывов собственных снарядов в стволах орудий была полностью выбита главная артиллерия. Да и прочие корабли японцев, насколько это было видно с мостика "Микасы", выглядели не сильно лучше и все реже отвечали на огонь врага (так, помимо ранее описанного поражения кормовой башни "Фудзи", взрыв снаряда в канале ствола вывел из строя носовую башню "Сикисимы", а на "Ниссине" по этой причине не действовали сразу три пушки главного калибра).* И высокий риск дополнительных потерь в случае продолжения схватки в глазах японского адмирала уже не окупался достаточно спорной в свете всего вышеизложенного возможностью потопления какого-либо еще из русских броненосцев, кроме "Славы".