Война
Шрифт:
— Это чистая правда, графиня.
— И это стоит…
— Четыреста крон золотом. Для дворян и богатых купцов цена сейчас такова.
— О да! Значит, Марселлина сказала правду!
— Разумеется. Господин Аркетт, ее нареченный, все еще не пожаловал ко мне с деньгами…
— Он пожалует! — сказала она горячо. — Мы просто… Было некое совещание…
Она была ясноглазая, вкусно пахнущая, наверняка ухаживает за своим телом как и подобает утонченной женщине, не забывает и о разуме, и о здоровье — насколько можно заботиться о здоровье в этом наполненном предрассудками средневековом мирке. Я ощутил к ней живейшую симпатию. Не телесную, нет, душевную.
— Совещание?
— Марселлина захотела… для всех… И мы решили…
Ах ты моя замечательная Марселлина, действуя по известному принципу «Да не уйдет никто обиженным», она устроила моему начинанию рекламу, и собрала целую группу платежеспособных клиентов, которым опостылели их супруги. Это существенно пополнит мой военный бюджет.
Гицорген смотрел недоуменно. Я же улыбнулся.
— Приходите все, приходите завтра, берите с собою деньги. Каждому я вручу разводную грамоту. Однако осмелюсь спросить: у вас есть на примете новый избранник?
Она потупилась.
— Мне — правду, графиня.
— Он иностранец, совсем не знатный… Купец из Нортуберга!
— Любите его?
Она не смела поднять взгляд, на матовых щеках расцвел румянец. Тайком посматривала на Гицоргена: тот, оправившись от изумления, уже рыл копытом землю. Графиня была им еще не познана, хотя, полагаю, при попытке ее познать, Гицорген мог лишиться бойких частей тела.
— Понятно, любите. А он?
— И он! Мы хотим быть вместе!
Какая чудесная индийская мелодрама. Я ощутил себя демиургом, который устраивает чужие судьбы, в то время как его судьба… повисла на волоске.
— Вы будете вместе, графиня. Я знаю. У вас с ним будет счастливая жизнь. Приходите завтра. И приводите всех, кто может заплатить.
— Развод за деньги… Сущее безумство! — проговорил Гицорген, когда Красная Графиня откланялась.
— Прекрасно наполняет казну… Или мой карман, — сказал я. — Каждый день на посту архканцлера я отщипываю тут, отщипываю там… Отщипываю понемногу… Понимаете теперь, как мне тяжко покидать этот пост… И отказываться от трона?
Он окинул меня долгим взглядом, и вдруг расхохотался.
— Да уж, отказаться от трона… сущее безумие! А вы знаете, что все мы — безумцы? Наш мудрец… забыл его имя, его еще сожгли за ересь… Он говорил, что все мы по-своему безумны, но боимся показать другим свое безумие, и прикидываемся нормальными, хо-хо-хо! Представьте, Торнхелл, весь мир — это сумасшедшие, которые притворяются нормальными друг перед другом! Представили? Хо-хо-хо! Но я скажу вам: лучше отказаться от короны, чем…
Его прервал Блоджетт: старший сенешаль наконец меня отыскал.
— Господин архканцлер, ваше сиятельство! Срочная весть… Дурная весть! Ваш сподвижник, хогг именем Шутейник… Его заметили вчера ночью… Выезжал из Варлойна… На лошади, а еще одна — подметная — в поводу. И на ней мешки… Я не придал значения, и вот… — он опустил руки, замотал седовласой, лысой на макушке головой. — В казне недостача… Десять тысяч крон исчезло!
Я ударил кулаком о раскрытую ладонь и выругался.
— Так что же вы… В погоню! Немедленно наладить погоню! Изловить негодяя! Отобрать деньги! О Свет Ашара, час от часу не легче!
Это были не все дурные вести на сегодня.
На подходах к ротонде мы были перехвачены Ричентером. Лейтенант наемников был суров и замкнут.
— Господин архканцлер! Мы обсудили с ребятами… Они не могут простить смертей в доме Реннира Доловаца… Это не просто преступное небрежение… Нас использовали втемную, и этого простить мы не можем!
Я содрогнулся. Руки начали трястись сами собой. Наемники бунтуют со времен Древнего Рима, и почти все ультиматумы, которые они выдвигают нанимателям, касаются денег.
— Если дело в золоте… Я увеличу жалование… каждому увеличу!
Ричентер был непреклонен.
— Дело не в деньгах! Нас подставили… страшно подставили… Нами воспользовались! Задета клановая честь! Такого мы не прощаем! Контракт с Варлойном расторгнут! Мы уйдем в субботу вечером!
Гицорген смотрел на меня с едва заметным оттенком жалости.
В критический момент Варлойн и Норатор останутся без охраны!
Мне конец.
Глава 38
Глава тридцать восьмая
Разумеется, это был разыгранный как по нотам блеф. Глаза моего шпика возбужденно блестели. Столько необычной информации!
Но я не спешил заканчивать представление.
В приемной ждали еще два секретаря, доложили по очереди, однако сбивчиво, возбужденно. Один — о вспышке чумы в Счастливом, что под Норатором, известное местечко контрабандистов. Я тут же велел снарядить большой отряд обычных солдат, оцепить местечко и пристани, никого не впускать, не выпускать.
— Строгий карантин! — сказал сурово: пусть Гицорген видит, что я еще трепыхаюсь, проявляю остатки мужества и воли. — Всякий, кто рискнет пробиться наружу — да расстрелян будет из луков, а затем сожжен!
У второго секретаря вести были похлеще: имперские мытари неподалеку от Норатора ограблены дэйрдринами под руководством самого Таскера Ройдо (при этом имени Гицорген заметно напрягся).
— Точно дэйрдрины? — взревел я. — Точно Ройдо?
— Они так сказали… Побиты они весьма…
— Всех арестовать, привезти в казармы к Алым… Будем пытать! Ведь могли обмануть, обмишурить… Сплели байку про ограбление, присвоили мои деньги!