Чтение онлайн

Каплин с силой вонзила ноготь, сковырнув кусочек сиреневого лака. Итак, Дженсен — наивный идеалист и дурак, а Нортин — человек, загнанный в угол. Нетрудно догадаться, кто из них уцелеет, когда вся эта грязь полезет наружу.

Деликатное постукивание по воротам шлюза прервало размышления Каплин. Вздрогнув, она подняла глаза и увидела сквозь маленькое овальное окошко изможденное лицо Макензи Джеймса, плавающего по камере. Руки пирата были связаны за спиной, и, чтобы постучать, ему пришлось зажать в зубах ручку, лежавшую в нише для служебных бумаг.

— Проклятие! — вполголоса пробормотала Каплин, ноготь сорвался и вонзился в мякоть пальца. Посасывая поцарапанный палец, она оттолкнулась от пола и, все так же со скрещенными ногами, подлетела к окошку и стала рассматривать Джеймса через стекло.

— Что тебе нужно?

«Уж, наверное, не горло промочить!»— подумала она. Как правило, после парализующих наркотиков у людей возникает именно такое желание.

Мак Джеймс выплюнул ручку.

— Поговорить, — коротко ответил он, эхо разнесло его голос по пустой камере. Он повел плечами, натягивая ремень, которым его связал Дженсен. Такие путы и бык не разорвет. Каплин развела ноги и оперлась о ворота шлюза, ухватившись за раму.

— А стоит ли мне тебя слушать?

Джеймс ухмыльнулся. Лоб покрывали ссадины — наверное, кожа содралась, когда лейтенант волок его к шлюзу. На скуле красовался синяк.

— Думаю, тебе это не помешает. — Он встряхнул головой, отбросив спутанные волосы со лба, и добавил: — Не хотелось бы, чтобы меня отдали на милость адмирала.

— Решил взять быка за рога, — поджав губки, прокомментировала Каплин.

— Как всегда. — Усмешка исчезла с лица Джеймса. Прапорщик взглянула на свой большой палец со сломанным ногтем, элегантным движением выпрямилась и дотронулась до кнопок на пульте слева. Ворота шлюза открылись, и струя холодного воздуха вырвалась из пустой металлической камеры, задувая под комбинезон. Она зябко поежилась.

— Выкладывай поживее! Я все-таки не уверена, что мне следует тебя слушать.

— Напрасно. Я могу добиться твоего перевода на другой корабль. В другое соединение, под командование другого адмирала и с относительно чистым послужным списком.

Каплин внимательно посмотрела на него. Связанный по рукам и ногам, не имея возможности распрямить могучие плечи, пират, казалось, не испытывал ни малейшего неудобства. Спокойствие читалось в его серовато-стальных глазах. И абсолютная уверенность в себе. Заметив шрам над сонной артерией, Каплин перевела взгляд ниже и оценивающе посмотрела на ржавые пятна на комбинезоне — наверняка Джеймс снял его с какого-нибудь механика на «Чалисе». Этот человек повидал смерть с разных сторон. И теперь, когда пришел его черед умирать, не упал духом.

— Ты должна отпустить меня на Кестру, у меня там назначена встреча, — сказал пират почти безразличным тоном.

Каплин сразу, бросилось в глаза, что Джеймс слишком уж спокоен. Глядя на этого человека, просто не верилось, что за ним тянется длинный шлейф преступлений. Чувствуя на себе пристальный взгляд его серых глаз, Каплин погрузилась в раздумья, нервно постукивая по перилам. Странно, что контрабандист Макензи не застрелил вместе с Харрисом и остальных членов экипажа. Держа на коротком поводке адмирала, он вполне мог вести корабль в одиночку.

На гладких щеках Каплин проступил слабый румянец. А Джеймс словно читал ее мысли:

— Я не убил Дженсена, потому что он еще пригодится. Его одержимость ценна тем, что это неподдельное чувство. Человеческая ненависть всегда надежнее, чем самые хитроумные планы.

У Каплин сузились глаза.

— Кто ты такой? — резко спросила она. — Или скажешь правду, или разговор закончен.

Мак Джеймс испытующе взглянул на нее. И теперь в его глазах не было ни ребячества, ни ожесточения, одно лишь желание понять собеседника.

— Я работаю на спецслужбы, — сказал он, и лицо его вдруг напомнило ей изъеденный временем кусок гранита. — Но список моих преступлений подлинный. Если меня будут судить, то влепят на полную катушку. И никто не станет меня вызволять. По законам Альянса я контрабандист, изменник и вымогатель. Потому я и стал агентом Альянса, выведывающим планы халианцев, а теперь и стоящего за ними Синдиката. — Бесконечная усталость сквозила в голосе Джеймса. Он старался говорить бесстрастно, но не мог справиться с охватившими его чувствами. — Иногда требуется раскусить плохое яблоко, чтобы узнать, что оно из себя представляет. Через выживших на «Сэйле» офицеров Флот сможет выйти на шпионскую базу, которая в качестве прикрытия использует «Ван Мэр». «Мэрити» не вовлечена в это, я сохраняю свою крышу, а лучшее разведывательное подразделение Синдиката попадет в сети контрразведки. И никто из шпионов не заподозрит, что они под колпаком.

Каплин поняла — он не вымаливает себе жизнь. Он просто взывает к ее лояльности на более высоком уровне — к лояльности всему роду человеческому. Просит подняться над узким пониманием долга, ограниченного буквой воинской присяги. И еще Каплин поняла его невысказанную угрозу. «Мэрити» по-прежнему на свободе, «Сэйл» же находится в пустынном районе, вдали от крейсеров и станций Флота. Всем известно, что спецслужбы не гнушаются ничем, дабы оградить свои операции от постороннего вмешательства.

— Нет! — резко тряхнул головой Джеймс. — Гибсен не станет нас преследовать. Он не посмеет нарушить мои приказы. Даже чтобы спасти меня от суда. Базы Синдиката — вот главная цель, ради которой мной можно пожертвовать.

— Проклятие! — прошептала Каплин и прикусила губу. — А как же нуклеокристаллы для интерфейса? И кто виноват в уничтожении станции «Чалис»? — Голос ее гулко звучал в холодной пустой камере.

Джеймс отвел взгляд. На беспощадном лице пирата промелькнула тень сострадания.

— Проданные нами кристаллы — настоящие. Тридцать слитков серебра должны были доказать присутствие противника в этом районе. Что же касается персонала «Чалиса», то эти люди дрались мужественно и, защищая станцию, пошли на смерть.

Судорожно втянув в себя воздух, Каплин нажала на кнопку, управляющую шлюзами, и ворота с шипением закрылись, оставив контрабандиста в холодной космической камере, наедине со своей больной совестью.

— Будь ты проклят, — вполголоса сказала она. — Провались ты в преисподнюю. — Ей вдруг захотелось сделать что-то обыденное, привычное — выпить кофе, к примеру, чтобы справиться с бурей, бушевавшей в ее душе. Помогая Джеймсу ради высших интересов Альянса, она совершила поступок, однозначно квалифицирующийся как государственная измена. Проплывая в направлении камбуза, она подумала о том, что Дженсен растерзает ее за такое.