Чтение онлайн

– Но ведь обвиняемый не признал свою вину, - проронил Альбино.

Фантони усмехнулся.

– Признал. Правда, не на судебном заседании, а на ужине у мессира Турамини, но иногда можно и пренебречь некоторыми формальностями. Марескотти в подпитии сказал и, заметь, без пытки и принуждения, что именно по его приказанию украли и Джиневру Буонаромеи, и Цезарини, и Лучию Челлези и всех остальных, он добавил, что в этом городе будет иметь любую, какую захочет. Присутствовали и сам епископ, ваш покорный слуга, и Монтинеро, и Тонди. Чего же вам ещё, помилуйте?
– развёл руками паяц, - это ли не свидетели?

Альбино задумался. Достаточными доказательствами на процессе являлись показания двух "добрых" свидетелей. Поскольку суд сам производил расследование, собирал и обвинительные, и оправдательные доказательства, окончательный приговор определялся уже в ходе следствия. Судья и судебные заседатели перед специально назначенным "судным днем" рассматривали протоколы следствия и составляли приговор, а "судный день" сводился к оглашению приговора и привидению его в исполнение.

– Но как вы смогли прикончить их? Ведь подлинно это было невозможно...

– Трудно, - поправил Фантони, - я убил на это целую неделю. Помог книгочей Тонди, вычитавший из старых рукописей о казнях древних и о смерти Сократа, после чего мы с Камилло и Бочонком прогулялись на пустошь. Ну, я не стал подражать древним, с чего бы? Цикуту им подавай... Аконит и полынь, красавка и золототысячник, безвременник и болиголов, повилика и волчеягодник, дурман и наперстянка, мордовник и бересклет, морозник и борщевик, белена и багульник, черный паслён и белокопытник, ягодный тис и чемерица - в корзину летело всё, что подворачивалось мне под руку. Потом мы с Монтинеро направились в Сан-Джиминьяно и там, основательно измазавшись, поймали гадюку. Ещё три дня я корпел над составом чёртового зелья, и, видит Бог, древние не заморачивались так с Сократом, как я с Марескотти. Наконец моя отрава была готова. Монтинеро предложил испытать ее на ком-либо, но мне было жаль божьих тварей. Я сердоболен и удовольствовался тем, что возле моего зелья на лету дохли мухи.

Альбино завороженно слушал, подняв на Фантони остановившиеся глаза.

– Но, - продолжил Франческо, - я сглупил. Человеку свойственно ошибаться, причём, главным образом, по беспечности и самонадеянности. Что и выплыло почти сразу. Тонио Турамини. Мы учились вместе, и я не боялся, что он не подпустит меня близко, но Монтинеро сказал, что подстрахует меня. Я казнил впервые и мог разволноваться, считал он. Лоренцо - умный человек....

– И вы сильно разволновались?
– Альбино не заметил, как разволновался сам. Сейчас он болел душой за Франческо и внимал его рассказу - как настоящий соучастник преступления.

– Волновался?
– удивился Франческо, - нет, меня трясло от нетерпения и злости, но, говорю же, я пал жертвой собственной глупой самонадеянности. Надо было опробовать яд. Мы подъехали к нему на горном склоне. Монтинеро столкнул его с лошади, а я зачитал ему приговор. Мой кинжал с ядом рассек ему затылок, и он стал в судорогах кататься по земле, хрипя и извиваясь. Умер он считанные минуты спустя, но по всему лицу пошли алые пятна, на губах выступила пена.

– И как же вы... Что же вы сделали?
– сердце Альбино колотилось так, словно труп Турамини лежал сейчас у его ног.

Фантони не затруднился.

– Пришлось привязать его ногу к стремени Миравильозо да прокатиться по горным кручам. Лицо его было теперь основательно разбито, череп тоже. Кровь успела свернуться, пришлось Монтинеро разрезать себе руку, лицо покойника залили кровью, и казненный казался теперь просто изувеченным лошадью. Мы всунули его ногу в стремя его кобылы и уехали. Всю обратную дорогу Лоренцо костерил меня на чём свет стоит, ругал последними словами, глумился и изгалялся, говорил, что из меня такой же медик, как из него - поэт, и предрекал, что моё место - на храмовой паперти, где я и умру от голода...

– Он обидел вас?

– Что обижаться на слова истины?
– со вздохом изрёк Франческо.
– Он был прав. Вернувшись домой, я пересмотрел состав зелья, тщательно всё взвесил и оставил в нём только змеиный яд, болотный вех и сок чёрного паслёна. Без них змеиный яд слишком быстро загустевал. Я пообещал Джулио Миньявелли привести на его виллу одну приглянувшуюся ему девицу, он был там вовремя, отпустил слугу, и мы с Монтинеро встретились с мерзавцем в его покоях. Лоренцо сторожил дверь, а я зачитал Джулио приговор. И что вы думаете? Миньявелли заверещал, оттолкнул меня, проскочил мимо Монтинеро и выскочил на лестницу. Не успей Лоренцо подставить подлецу ножку - удрал бы сукин сын и испортил бы всё дело, - виновато развёл руками Фантони, призывая Альбино в свидетели его неудачи.

– Монтинеро снова ругал вас?

– Не то слово. Он расписал за ужином с Квирини и Тонди всё произошедшее, издевался надо мной, потешался как Арлекин над Пьеро. Я вспылил, наговорил дерзостей, заявив, что нечего превращать отстрел бешеных собак в судебное заседание, но Монтинеро, чёртов крючкотвор, настаивал на своём и говорил, что если у кого-то руки из задницы растут, это не повод хаять правосудие. По счастью, монсеньор епископ Гаэтано - человек снисходительный и душевный, он вступился за меня. Решено было в следующий раз казнить Микеле Ланди вчетвером, тем более что туда, в Сан-Джиминьяно, были приглашены мы все.

Альбино слушал Фантони, затаив дыхание. Тот хладнокровно продолжал:

– Вот тут всё прошло прекрасно. Такой казнью можно было только гордиться. Сутолока, шум, гам, все пьяны и веселы, никто ничего не замечает! Пока все глазели на скачки, я завел Микеле за конюшню, где ждали Монтинеро, Тонди и епископ Квирини. Ему прочли приговор, и я впервые опробовал свой новый яд, воткнув ему в голову кончик даги с моим новым зельем. Он побелел и упал, как подкошенный. Ни пятен, ни следов, и кто бы заметил в его волосах каплю крови?

– Но... как же болото?

– Мы решили, что надежнее сразу предать его тело... топи. В сумерках по намеченной тропе мы с Тонди, Монтинеро и Квирини доволокли его до первого топкого места и там упокоили. Епископ даже отслужил над ним короткую панихиду. Добрейшей души человек. Потом Тонди проскочил, якобы ища кота, сидевшего у меня в комнате, в его покои. Наш Камилло мастерски открывает любые замки, вы знаете это? Он унёс оттуда арбалет Ланди, который утром, пока его не хватились, мы с Монтинеро отнесли к Виперовой топи, где заодно пополнили запасы яда, поймав ещё одну гадюку.
– Франческо откинулся на стуле.
– Сан-Джиминьяно было абсолютной удачей, и нами было решено проводить казни именно в дни всеобщих торжеств и сборищ и тут...