Чтение онлайн

– Возможно, – сказала Джованнин в конце концов, – большинство записей пришло из прошлого, но они касаются педагогики и содержат другие наставления, не затрагивая инженерного дела. Записи, которые мы сами, а не лорд Алвир, доставили сюда в Убежище, восходят ко времени Ренвета, но не думаю, что они продолжались во Времена первого нашествия Дарков. Может быть, лишь некоторые из них. – Должно быть, она увидела, как лицо Джил просветлело. – Для вас это так важно?

– Да, – бесхитростно ответила Джил. – Эти записи могут навести на след, на какую-нибудь информацию не только об Убежище, но и о Дарках. Кто они, почему приходят, почему уходят?

– Возможно, – согласилась аббатиса после долгого раздумья. – Но в основном там обыкновенные отчеты об урожае, о том, кто родился и был похоронен, был год влажным или засушливым. А вот насчет Дарков... – она нахмурилась, и ее темные прекрасные брови сошлись вместе, резче обозначив морщины на сильном одухотворенном лице. – Я слышала, что цивилизации прошлого несли зло и были уничтожены. При всем своем всесилии и великолепии они занимались гнусными делами. Я верю, как и верила раньше, что нашествие Дарков – наказание, ниспосланное Богом, на срок, им определенный. Книга Иаба говорит, что Бог позволит Злу на какое-то время во имя благих целей безраздельно властвовать на земле, – она пожала плечами. – Я прожила долгую жизнь, и меня учили никогда не обсуждать волю Господа Бога.

– Может быть, – сказала Джил. – Но очень похоже, что множество страданий и боли можно было предотвратить. Если бы Бог не хотел, чтобы мы учились у истории, он не дал бы нам руки, чтобы писать, и глаза, чтобы читать.

– Колдовская софистика, – спокойно ответила аббатиса. – Как раз то, что соблазнило и погубило их. Нет, я не осуждаю твое возражение, ведь у меня нет доказательств о твоей верности друзьям-колдунам. Но я сомневаюсь в полезности борьбы с Божьим умыслом. Его воля исполняется медленно, но так же неотвратимо, как неотвратимо наступают на север льды.

– Но кто, – настаивала Джил, – может знать Божью волю?

– Не я, конечно. И я не вижу никакого злого умысла, чтобы учиться у истории. Я не принадлежу к тем монахам, которые призывают сжечь все книги и читать молитвы только по памяти. Знание – это сила; и о Дарках, и о королях, которые узурпировали себе даже то, что по праву принадлежит Богу, и о колдунах и магах, которые в него совсем не верят и кого дьявол использует в своих собственных интересах. Мы можем объединить знание со знанием, их силу с нашей.

– Как Руны на оковах? – спросила Джил с едва заметной горечью.

– Это запрещенный прием, – ответила аббатиса. – Руны на оковах могут быть выбиты, чтобы связать и разрушить колдовские силы. И я слышала, что это применяется. Но зло в любом случае разрушает даже доброе намерение. Поиски Лохиро могут привести к злу.

– Вы не думали, что его колдовские силы от Бога?

Ее тон, казалось, был более пылок, чем она того желала. Джованнин бесстрастно разглядывала ее. Джил казалась не более чем бестелесной тенью с горящими глазами.

– Вы бросились на его защиту, – вымолвила она наконец. Ее голос выражал только спокойный интерес питона, выбирающего себе жертву. – Держитесь от него подальше, дитя мое. Для человека, продавшего душу Сатане, у него слишком большие способности и обаяние. Но он совершил это, и именно поэтому он все это и приобрел. Сатана прибирает к рукам людей, которые либо по неведению, либо из-за гордыни не осознают того, что совершили. Он соблазняет их властью. Но я стара, Джил-Шалос, я видела других колдунов – злобных отщепенцев, упрямых, честолюбивых, своекорыстных. Если бы ты когда-нибудь встретила такого, того, кто служит и открыто приветствует силы Разрушения, ты бы никогда снова не подумала, что этими способностями их наделял Бог.

– Но он не такой! – запротестовала Джил горячо. Воспоминания пронеслись в ее разгоряченной голове, а неосторожные слова сорвались с губ. Она вспомнила Ингольда, стоящего в бриллиантовом волшебном свете и сдерживающего метель и темноту в заливе, пока стража не провела Тира и Альду в Убежище; старик брел через тоннель звучащей темноты, окруженный Рунами Власти, которые никто, кроме него, не мог видеть. Она видела выражение его глаз, когда он передал ей свой светящийся посох и попросил ее прикрывать его спину. – Он никогда не будет служить злу, никогда не употребит во зло свою силу. Могут быть хорошие и плохие колдуны, так же, как хорошие и плохие люди...

Джованнин подняла темные красивые брови, и Джил умолкла на полуслове. Ее щеки внезапно вспыхнули гораздо сильнее, чем это могло быть от лихорадки. Она была рада, что окутана тенью.

– Извините, – пробормотала она в замешательстве. – Я говорила непочтительно. Все, что вы сделали, было милостью для меня.

«По крайней мере уже десять лет, – успела подумать Джил, – никто из простолюдинов не обрушивался так на Джованнин Нармелион».

Но аббатиса промолчала в ответ. Странный свет был в ее задумчивых глазах. Когда она заговорила, ее сухой, надтреснутый голос был добр.

– Вы мне нравитесь, дитя мое, – сказала она. – Вы – храбрый воин, так же, как и ученый. Вы видите цель и стремитесь к ней. Ваше сердце искренно и в учености, и в бою, и в любви. Такое сердце может страдать от ран и способно на беспредельное добро и беспредельное зло. Но оно не может быть куплено или запугано, – она подняла свою руку, и холодные как лед пальцы коснулись щеки Джил. – Я пришлю вам церковные записи, если вы этого хотите, и кого-нибудь, чтобы их перевести. Знание – это мой дар вам, как и последствия, которые эти знания принесут.

Она подняла свою костлявую руку, и Джил, преклонив колено, поцеловала темный ободок епископского кольца.

Позже, прогуливаясь по казарме, чтобы разогнать болезненную сонливость, Джил подумала, что ее разговор с аббатисой тоже был сном. Но после ужина в казарме появилась Минальда с тяжелой книгой, которую, как она объяснила, леди Джованнин попросила передать Джил-Шалос.

– Я пришла проведать вас, – объяснила она, усаживаясь в ногах.

Сквозь дверь Джил слышала шум отправляющейся в ночной дозор стражи – скрип кожи, слабое бряцание пряжек и тихую болтовню Мелантрис. Минальда положила руку на застежку переплета.