Чтение онлайн

Альда подняла глаза.

– Я знаю, – сказала она. – И я знаю, что она затоплена и там нет ничего, кроме Тьмы и духов в руинах. Для нас она не имеет никакой цены; мы не можем оставить это место, если у нас нет предмостового укрепления в Гее. Алвир говорит, что император Алкетча получит фальшивую монету, а мы всегда сможем забрать ее назад. Он хочет любой ценой заключить сделку со Стюартом.

– Но ты ведь еще не подписала, правда? – обеспокоенно спросила Джил.

Альда отрицательно покачала головой.

– Потом он сказал, что я разорила нас всех, – она провела рукой по покрасневшему и влажному носу. – Он сказал, что я приговорила всех к гибели здесь, в Убежище, в то время как Королевство будет поделено на части между Белыми Рейдерами и Алкетчем, и все из-за того, что я хочу остаться королевой... – сказала она с легкой дрожью в голосе.

В обвинениях Алвира обычно присутствовала доля правды, доля, достаточная для того, чтобы заронить сомнения в умах противников.

Как девушка, Минальда, возможно, гордилась положением королевы – гордость была неотъемлемой частью такого поста. Будучи же просто Альдой, она, скорее всего, испытывала чувство вины за гордыню, тем более, что признавала превосходство брата.

«Внебрачный ребенок», – бесстрастно подумала Джил.

– Ну хорошо, послушай, – начала она. – Если Стюарт уедет отсюда, чего он, конечно, не сделает, так как императору нужны дополнительные войска, что мы теряем? Начнем с того, что захват Гнезд – довольно рискованное предприятие.

Щеки Альды густо покраснели, и она быстро отвела взгляд.

– Он сказал то же самое, – проговорила она. – Он сказал, что я... что я хотела, чтобы экспедиция потерпела крах.

– Почему? – скорее с испугом, чем с сочувствием спросила Джил. Отсутствие сострадания было одной из ее наименее привлекательных черт, в чем она тут же призналась себе.

Альда оперлась обеими руками о подбородок.

– Он говорил, что Ингольд помутил мой рассудок. И, может быть, он прав. Год назад...

– Год назад кое-кто еще помогал тебе нести свое бремя, – грубо оборвала Джил.

Альда печально покачала головой:

– Джил, он разбирается в этом гораздо лучше, чем я.

– Какого черта! Он действительно много знает, но он знает только то, что хочет знать, и в этом все дело, – видя, что Альда не отвечает, Джил продолжила, но на этот раз уже мягче. – Послушай, ты ела что-нибудь вечером? Тогда содержание сахара у тебя в крови давно упало. Я достану для тебя что-нибудь поесть, и тебе надо выпить бокал вина перед сном.

Но Альда все еще сидела неподвижно. Почти шепотом она промолвила:

– Он заботился обо мне. Он всегда обо мне заботился.

«Он заботился о тебе так же, как заботятся о двадцатидолларовой отвертке, – холодно подумала Джил, – потому что это хороший инструмент». Но так как эти слова сделали бы ее подругу глубоко несчастной, вместо этого она спросила:

– Как воспринял это Майо?

Альда подняла глаза, полные внезапного испуга.

– Он был в ярости, – сказала она тихо. – Я никогда не видела его таким, даже когда Алвир не открыл им ворота. Он никогда не выдавал своих чувств и тогда, когда там был Стюарт, но потом... Он обычно такой сдержанный. Джованнин использует это против Алвира, – она устало покачала головой. – И еще одно, – продолжила она. – Я не могу допустить раскола в Убежище, приняв противную сторону. Не знаю, почему мне все еще как-то не по себе...

«Ты расстроена, потому что он этого хочет», – угрюмо подумала Джил, затем обернулась, услышав, что кто-то идет по коридору.

– Кто там?

В коридоре стояла какая-то женщина, явно не из охраны.

– Джил-Шалос? – узкая полоска света появилась в темном коридоре, высвечивая нечесаную, темно-рыжую копну волос. – Мне сказали, что здесь госпожа Альда.

– Входи, Лолли, – Альда выпрямилась на стуле, когда высокая пенамбрийка вошла в комнату. – Как Снелгрин?

Джил никогда не переставала удивляться, что даже, казалось бы, самые робкие жители Убежища относились к Альде как к королеве и как к подруге одновременно. Она видела, как Альда делала обходы по Убежищу или сидела на скамьях у Святилища, держа на коленях Тира, и разговаривала с прачками. Джил заходила в бараки и обнаруживала там Альду, сидевшую и внимательно слушавшую какого-нибудь ветерана, который участвовал в разграблении дюжины городов.

– Миледи, он не совсем в порядке, – тихо сказала Лолли. – Я должна была придти и увидеть вас. Вы ведь знаете, как лечить людей?

Альда покачала головой.

– Но вы же грамотная. Вы читали книги?

– Всего несколько книг. Но я не могла...

– Я говорила с Майо, но ему нечего было ответить мне. И Бектис, этот колдун... Прошу прощения, госпожа, ведь он состоит в вашей свите, но он не может даже заговорить бородавки – это слишком сложно для него.

– Что случилось со Снелгрином? – спросила Альда. – Он болен?

– Нет! – в отчаянии воскликнула женщина. – Он прекрасно себя чувствует, но с ним что-то не так. Он стал каким-то другим после той ночи.

– Если он провел ночь за воротами, – тихо заметила Джил, – то неудивительно.

– Нет, – упорствовала Лолли. – Бектис мог бы сказать то же самое, но дело не в этом, – она посмотрела на Альду умоляющими карими глазами. – Временами я думаю, что в нем не осталось ничего от того Снела, каким он был. Совершенно ничего.

– Что? – воскликнули обе девушки.

– Что это значит? – спросила Альда.

– Я не знаю! Если бы я знала, все было бы намного проще. – Лолли закрыла лицо большими красными руками, и ее голос зазвучал приглушенно. – Он забывает вещи, которые обязан знать, например, расположение коридоров в Убежище, и он не помнит, зачем выходил ночью из Убежища. Иногда он просто бредит. Я не знаю, что делать, госпожа! И он ничего не говорит. Только иногда, да и то какие-то странные вещи.

Глаза Джил и Альды встретились над копной рыжих волос.

– Шок? – спросила Джил тихо. Альда качнула головой.

– Это не просто шок, – Лолли взглянула на них глазами, полными мольбы. – Это было не только в ту ночь, когда он вышел и ждал Дарков. Когда он прикасается ко мне... – ее лицо выразило отвращение. – Я не могу этого вынести. Мы поженились всего несколько недель назад. И мы просто хотели быть счастливыми. Но теперь... я не переношу, когда он дотрагивается до меня. Это не он, и, о Боже, я не знаю, кто это. О, Снел, – пробормотала она безнадежно. – Снел!