Чтение онлайн

Премьер тяжело вздохнул.

— Так что же нам предстоит сделать? Призрак голода бродит по миру, мы уже бьемся в его костлявых объятиях. (Премьер нахмурился, произнося эту фразу, но дал метафоре прозвучать.) Все наше научное знание и опыт сводятся на нет этой угрозой.

— Я человек не слишком умный, — снова произнес Вахаб. — И люди моего племени, бывало, тоже делали не слишком умные вещи, когда предчувствовали неурожай или у них рыба не клевала. Возможно, они совершали глупые поступки. Вот одной из тех глупостей была молитва.

— Молитва? — переспросил Премьер-министр. — Когда мы молимся, мы признаем свое поражение. В свободном обществе нет места молитвам. Более того — молиться нечему.

— А вот у моего народа, — проговорил Вахаб, старательно делая массаж, — есть много вещей, которым можно молиться, но чаще всего они молятся тому, что называется «Аллах».

Он произнес это имя чисто по-арабски, с очень сильным «л» и резким придыханием на конце.

— Это одно из имен Бога, — сказал Премьер-министр. — Бог — это враг. Мы победили бога, мы превратили его в комический персонаж из мультфильма, над которым смеются дети. В мистера Лайвгоба. Бог был опасной фантазией в умах людей. Мы избавили цивилизованный мир от этой фантазии. Продолжай массаж, ленивый мальчишка!

— … А если молитва не помогала, тогда кого-нибудь убивали. Это считается вроде как подарок и называется «маджбух». Если вы хотите от Бога очень большой помощи, то и предложить ему нужно что-нибудь очень большое, очень важное. Можно подарить какого-нибудь важного человека, такого, как Премьер-министр…

— Если в этом месте нужно смеяться, то я не вижу здесь ничего смешного, — обиженно фыркнул достопочтенный Роберт Старлинг. — Ты иногда бываешь большим шутником!

— … или Короля, — продолжал Вахаб, — если у вас есть король.

Премьер-министр некоторое время переваривал сказанное. Потом он произнес: — Твоя голова полна глупейших идей, глупый мальчишка! Ты забываешь, что даже если мы захотим принести в жертву Короля, то нам нечему будет эту жертву приносить.

— Может быть, это имеет что-нибудь вроде разума, — предположил Вахаб. — Я имею в виду то, что бродит по земле, как костлявый призрак. Вы можете помолиться ему.

— Это была довольно неудачная персонификация с моей стороны, — снова раздражаясь, проговорил Премьер. — Нелепые риторические фигуры составляют самую суть политического красноречия.

— А что такое персонификация? — спросил Вахаб.

— Это когда ты представляешь что-нибудь живым, хотя в действительности оно неживое. Род анимизма. Это слово ты знаешь, невежественный мальчишка?

Вахаб улыбнулся.

— Я очень глупый и знаю очень мало слов, — ответил он.

— С древних времен мой народ молится деревьям и рекам, думая, что они могут слышать и понимать. Вы можете считать этих людей очень глупыми, вы, великий человек и Премьер— министр… но я слышал, как вы молились дождю.

— Этого не может быть!

— Я слышал, как вы говорили: «Дождик, дождик, уходи, лучше завтра приходи!» Это было, когда вы, я, Реджинальд и Гевистон Мерфи собирались на прогулку в Северной провинции.

— Это просто шутка, крошечный остаток былых суеверий! Эти слова ничего не значат.

— Тем не менее с их помощью вы хотели остановить дождь. А теперь вы хотите, чтобы прекратилось это. Может быть, вам стоит воспользоваться каким-нибудь «остатком суеверий», как вы это называете. Во всяком случае, вы должны попытаться что-нибудь сделать… Но не слушайте меня! — спохватился Вахаб. — Я всего лишь невежественный, глупый и насмешливый мальчишка.

— И очень славный, — улыбнулся Премьер-министр. — А теперь я попытаюсь заснуть.

— Вы не хотите, чтобы я остался?

— Нет, я хочу спать. Может быть, мне приснятся решения всех наших проблем.

— Да, вы очень большой любитель снов, — едко заметил Абдул Вахаб. Он поцеловал кончики пальцев и прикрыл ими веки хозяина. Прежде чем выйти из спальни, Вахаб молча потушил свет.

В темноте лекция с диапозитивами возобновилась.

— А здесь, — продолжал голос за кадром, — мы видим прекрасный пример, так сказать, «диетического бунта» все в том же пресловутом Мозамбике — нападение на склад риса в Човике. О результатах можете судить сами: кровь черного человека такая же красная, как и ваша. А это голод в Северной Родезии: гибнущие люди в Брокенхилле, несмолкающий плач в Кабулве-булве. И под конец, pour la bonne bouche [3] , каннибализм в… угадайте где? Никогда не догадаетесь. Поэтому я вам сам скажу: в Банфе, в канадской провинции Альберта. Невероятно, не правда ли? Как видите, тушка очень маленькая, как у кролика. Это тельце мальчика. Хотя несколько приличных порций рагу получится. А одним парнишкой, которому пришлось бы голодать, будет меньше.

Тристрам сильно похудел, и у него отросла жесткая борода. Его давно перевели из Центра временного содержания на Франклин-роуд в мужское отделение огромного столичного Института коррекции, в Пентонвилль. Заросший Тристрам все больше «зверел»: частенько — совсем как горилла в клетке — тряс решетчатую дверь камеры, с угрюмым видом скреб стены, выцарапывая грязные непристойности, и переругивался с тюремщиками.

Теперь это был совсем другой человек.

Тристрам жалел, что рядом нет Джослина и этого милого мальчика Уилтшира: он бы им устроил веселую жизнь. И не задумался бы. Что же касается Дерека… Тристрам бредил наяву, представляя себе различные приятнейшие картины: он выдавливает Дереку глаза, кастрирует его хлебным ножом и т. д., и т. п.

Сокамерником Тристрама был пропахший плесенью ветеран— рецидивист лет шестидесяти — карманник, фальшивомонетчик, браконьер, — державшийся с мрачным достоинством.

— Если бы мне было даровано благо книжного знания, как вам, — заявил он как-то октябрьским утром, — то еще неизвестно, каких бы высот я достиг.

Тристрам потряс решетчатую дверь камеры и зарычал. Его сокамерник продолжал ремонтировать зубной протез верхней челюсти с помощью замазки, которую стянул в одной из мастерских.

— Несмотря на удовольствие, которое доставляло мне ваше общество на протяжении более чем месяца, я не могу сказать, что покину это место с сожалением, особенно если такая погода продержится еще некоторое время. Тем не менее я не сомневаюсь, что буду иметь честь возобновить знакомство с вами в не слишком отдаленном будущем.

— Послушайте, мистер Несбит, — заговорил Тристрам, отрываясь от решетки. — В последний раз прошу. Ну пожалуйста! Вы окажете услугу не только мне, но и всему обществу. Найдите его. Убейте его. У вас же есть адрес.