Чтение онлайн

Темнота, редкие огоньки, леера, тросы, плюющиеся матросы в свитерах, обжигающий холод. На берегу — треск и глухие удары, вспышки разрывов.

— Где мы? — спросил Тристрам матроса с плоским лицом.

Матрос покрутил головой и сообщил, что не говорит по— английски: — Инго хуа, во бу дун.

«Китаец», — подумал Тристрам. Морской ветер шипел и свистел, это был язык чужого моря. «Чужого ли?» — задумался он.

Солдаты, взвод за взводом, быстро перебирая ногами в тяжелых ботинках, спускались по крутым сходням. Темный причал вонял мазутом. Фонарей было очень мало, словно было введено затемнение, но какое-то не совсем настоящее.

Офицеры-транспортники сновали взад и вперед, размахивая планшетками. Служащие военной полиции неторопливо прогуливались парами. Майор-штабник с красными петлицами и деланным акцентом аристократа орал на солдат, как погонщик скота, и подравнивал свой фланг с помощью плетеного кожаного стека. Мистер Доллимор, вместе с другими младшими офицерами, был вызван на короткое совещание неподалеку от какого-то сарая. В глубине суши слышались залпы тяжелых орудий и визг снарядов, виднелись огненные вспышки — в общем, все, как в кино про войну. Незнакомый капитан с торчащими, как У жука, усами, сильно жестикулируя, что-то объяснял мистеру Доллимору и его товарищам, которые стояли, разинув рот. «А где же капитаны из нашей бригады? — Тристрам с беспокойством заметил, что среди офицеров их части нет ни одного званием выше лейтенанта. — Так-так. Значит, капитан Беренс просто сопровождал свою роту до корабля; значит, пушечное мясо — это от лейтенанта и ниже…» Мистер Доллимор вернулся назад и, запыхаясь, сообщил, что им предстоит совершить марш до базового лагеря, который находится в миле отсюда. Взвод за взводом батальон тронулся в путь, ведомый незнакомым капитаном. Солдаты тихо запели, прислушиваясь к ночи:

Мы вернемся домой, Мы вернемся домой, Может, летом, может, летом, Ну а может, зимой, Может, утром, может, утром Иль во тьме ночной.

Был безлунный вечер. Вспышки подсвечивали странные силуэты изуродованных деревьев по обе стороны шоссе. Кругом расстилалось пустынное, без единого деревенского дома, поле. Неожиданно капрал Хейзкелл сказал: — Я это место знаю. Клянусь. Есть тут что-то такое в воздухе… мягкое. Это Кэрри. Или Клэр. Или Голуэй. Я до войны объездил все западное побережье, — объяснил он почти извиняющимся тоном.

— Купить-продать, понимаете. Я эту часть Ирландии как свои пять пальцев знаю. Такая, знаете, дождливая мягкость здесь.. . Значит, это мы с Маками идем воевать… Ну-ну. Дерутся они, как дьяволы. И никакие комплексы их не мучают. Отрежут вам башку и набьют опилками.

Приблизившись к базовому лагерю, подразделения перешли на строевой шаг. Их встретили забор из колючей проволоки, бетонные столбы ворот, болтающуюся створку которых придерживал часовой, и бараки с освещенными окнами. В лагере почти не наблюдалось движения. Какой-то солдат, напевая, нес кружки с чаем, стараясь не уронить лежавшие сверху булочки. Из сарая с вывеской «Сержантская столовая» доносилось меланхолическое позвякивание посуды на накрываемых столах, пахло не очень горячим жиром, в котором что-то жарилось.

Раздалась команда «Стой!». Солдатам приказали повзводно следовать в казармы под командой нестроевых младших капралов, обутых в парусиновые туфли. Рожи капралов светились довольством штабных крыс. Сержантов разместили в помещениях без всяких удобств: под потолком слабо горела красным светом одна-единственная голая лампочка, на полу лежали пыльные засаленные ватные матрацы. Ни коек, ни запасных одеял не было. Грязная плита стояла холодной. Проводником сержантов был мрачный старшина из хозчасти.

— Где мы находимся? — спросил Тристрам.

— В базовом лагере двести двадцать два.

— Это мы знаем. Где он находится? — В ответ старшина с чмоканьем втянул воздух через зубы и вышел.

— Прислушайтесь, — сказал сержант Лайтбоди Тристраму, когда они, сбросив ранцы, встали у двери. — Вы ничего странного не замечаете в звуках стрельбы?

— Тут так много всяких звуков…

— Я понимаю, но вы прислушайтесь. Звуки доносятся вон оттуда. «Дада-рам, дада-рам, дада-рам». Улавливаете?

— Вроде бы.

— «Дада-рам. Дада-рам». Это ни о чем вам не напоминает?

— Очень правильный ритм, да? Я понимаю, что вы имеете в виду: ритм слишком правильный!

— Совершенно верно! Не напоминает ли это вам прощальную речь командира части немного?

— Боже! Боже! — прошептал потрясенный открытием Тристрам. — Поцарапанная граммофонная пластинка! Не может быть!

— Очень даже может быть. Мощное усиление. Вспышки магния. Электронная война, граммофонная война. И противник, бедняга, видит и слышит то же самое.

— Мы должны вырваться отсюда!

Тристрама била дрожь.

— Невозможно. Мы здесь в такой же ловушке, как и на корабле. Забор под током, часовому приказано стрелять без предупреждения. Нам придется сидеть здесь до конца.

Но они все же дошли до проволочного забора, который был высотой футов в двенадцать Ограждение было сплетено на совесть. Тристрам осветил землю фонариком — Смотрите.

Узкий луч освещал обугленный трупик воробья Помахивая пустым котелком, к ним приближался похожий на кролика младший капрал. Он был без головного убора, воротник кителя расстегнут.

— Держитесь отсюда подальше, ребятки, — проговорил он с наглостью лагерного ветерана. — Это же электричество. И очень много вольт. Сгорите, к чертовой матери.

— Где именно мы находимся? — спросил его сержант Лайтбоди.

— В базовом лагере двести двадцать два.

— О! Ради всего святого, где он находится? — воскликнул Тристрам.

— А это к делу не относится, — с проницательностью, свойственной его званию, ответил младший капрал — Это не имеет никакого значения. Есть такой кусочек земли, и все.

На дороге, проходившей рядом с лагерем, послышался усиливающийся рев моторов. Показался трехтонный грузовик с зажженными фарами, он направлялся к берегу моря. Вслед за ним проехал еще один грузовик, потом еще и еще… Это была целая колонна из десяти машин. Младший капрал стоял по стойке «смирно» до тех пор, пока не скрылся из глаз последний красный огонек.

— Покойнички, — сообщил он с тихим удовлетворением. — Полные грузовики трупов. А ведь подумать только, всего два дня назад они тоже были здесь, прогуливались, как и вы, перед ужином, а может, и со мной разговаривали, как и вы…