Чтение онлайн

Чанс тщательно обдумал свой план, лишь однажды усомнившись в том, что пострадать может не только Джонатан. То, что он собирается сделать, вряд ли понравится Сэму и Летти, и они, наверное, будут правы, если сразу укажут ему на дверь. Чанс поморщился — не хотелось, чтобы события развивались именно так, однако он был уверен, что рано или поздно Сэм и Летти простят его.

А графиня… Уж она-то никогда не простит, но он, в свою очередь, сделает все, чтобы доказать ей: быть его женой не так плохо. Конечно, его действия не вызовут у Фэнси восторга; она даже может прийти в ярость, но пытаться что-то изменить будет уже поздно. Надо наносить удар как можно быстрее и изощреннее, чтобы Фэнси не удалось вырваться из сетей, а Джонатан не смог изменить ситуацию в свою пользу.

Хладнокровно думая о том, как использовать Фэнси, Чанс не испытывал угрызений совести: ведь графиня не любит Джонатана. Наблюдая за ними за ужином, он не раз в этом убедился. Фэнси уже успела побывать замужем, и считать ее восторженной девчонкой, пошедшей за человеком, который показался ей сказочным принцем, нельзя. Но если она не любит Джонатана, то, очевидно, руководствуется практическими соображениями. Разумеется, если речь идет о богатстве, он вряд ли даст ей столько же, сколько Джонатан, однако бедной она не останется. Он будет идеальным мужем, верным, добрым и чутким, и никогда не станет скупиться — ни на деньги, ни на ласки.

Чанс вновь вспомнил, как поцеловал Фэнси на поляне возле магнолии. Да, на ласки он будет очень щедр! В конце концов, он совершает достойное дело — вступает с ней в брак, а не соблазняет и потом бросает, как делают некоторые негодяи. Джонатан — самовлюбленный и черствый мерзавец, и Фэнси никогда не будет счастлива с ним. Возможно, когда-нибудь она даже поблагодарит его за то, что он спас ее от брака с Джонатаном.

Так убеждая себя, Чанс пришел к заключению, что он, спокойно и расчетливо скомпрометировав Фэнси и склонив ее к браку, отомстит Джонатану и облагодетельствует баронессу. Он допил бренди и взглянул на стоявшие на камине часы из позолоченной бронзы. Уже перевалило за полночь. Ждать оставалось совсем недолго. Решив, что он вполне успеет выспаться, Чанс лег в постель и закрыл глаза.

Он проснулся приблизительно за час до зари. Свечи, которые он забыл потушить, оплыли, в комнате стоял полумрак. Поднявшись с кровати, Чанс потянулся, плеснул себе в лицо водой из стоявшего на умывальнике кувшина и пригладил спутанные волосы. Ему очень хотелось выпить чашку горячего кофе, но пришлось довольствоваться бренди. Сделав два глотка, Чанс аккуратно поставил бокал на место и вздохнул. Вот и настало время нанести визит будущей невесте.

Когда через несколько минут Чанс вошел в спальню Фэнси, небо едва начало светлеть. Поговорив накануне с Эллен, Чанс знал, какие покои выбрала для себя Фэнси. Очень важно не перепутать комнаты, усмехнулся он и внезапно поймал себя на мысли о том, что идея отнять у Джонатана невесту была бы значительно менее привлекательной, если бы выбор его недруга пал на Эллен… Не желая больше думать, из каких побуждений он идет к Фэнси, Чанс открыл дверь спальни и вошел внутрь.

Дойдя до постели, он быстро разделся и, осторожно приподняв прозрачный полог, скользнул под одеяло рядом с Фэнси.

Под тяжестью его тела перина промялась. Фэнси шевельнулась, но не проснулась. Чанс почувствовал тепло ее обнаженного тела, и ему безумно захотелось дотронуться до Фэнси, поцеловать ее… Нет, не сейчас, ведь соблазнять Фэнси ему совершенно не нужно. Он уже компрометировал ее тем, что оказался у нее в постели. Чанс готов ждать до тех пор, пока баронесса не поймет: ее судьба решена.

Фэнси не сразу поняла, что она не одна в огромной постели. Медленно, с наслаждением, потянувшись, она на мгновение открыла глаза и тут же вновь закрыла их, ослепленная яркими солнечными лучами. Она спала крепко и видела во сне Чанса. Он обнимал, ласкал, целовал ее… Как чудесно! Сейчас, еще не совсем пробудившись, она переживала волшебные мгновения.

Вдруг что-то теплое и твердое прикоснулось к ее спине. Фэнси вздрогнула, натянула на себя простыню и, повернувшись, застыла от ужаса. Рядом лежал Чанс Уокер! Подложив руки под голову, он с улыбкой смотрел на нее.

Ошеломленная, Фэнси протерла глаза и даже ущипнула себя. Это, наверное, сон! Нет, не может Чанс Уокер лежать рядом с ней в постели!

— Доброе утро, графиня, — медленно произнес Чанс. Его голубые глаза блестели, а на лице играла легкая усмешка.

— Что вы здесь делаете? — возмущенно выдохнула Фэнси. — Немедленно убирайтесь отсюда! Вы не имеете права! О Господи! А если сейчас сюда кто-нибудь войдет?

— Прошлая ночь для вас ничего не значит? — обиженно спросил Чанс.

— Что вы имеете в виду? — в смятении спросила она, вспоминая свой сон и краснея. Мысли беспорядочно роились в голове. Неужели он знает, что она видела во сне? Это был только сон?

Чанс с нескрываемым интересом следил за Фэнси и заметил, как запылали румянцем щеки баронессы. Интересно, почему?

— Вы не помните? — произнес он прищуриваясь. Фэнси перевела дыхание. Какой вздор! Она не сделала ничего предосудительного, а во сне она может видеть все, что угодно.

— Конечно, не помню, — резко ответила она. — Мне нечего помнить!

— Я думал, вы будете по-другому говорить о первой ночи, которую мы провели вместе, графиня.

— Не смейте называть меня «графиня»!

— Леди Мерривейл! Вы не спите? — В комнату, неся большой поднос с серебряным кофейником и несколькими изящными чашками, вошла Констанция.

Фэнси побледнела, и ее лицо исказилось страхом.

— О Господи, — простонала она. — Мать Джонатана. Она-то что здесь делает?

— Очевидно, хочет о чем-то поговорить с вами наедине, — пробормотал Чанс, довольно улыбаясь. Он рассчитывал, что их обнаружит Ора, которая затем разнесет весть по всему дому, или Эллен, но ему явно улыбнулась удача. Чанс даже почувствовал нечто вроде благодарности к Констанции.

— Я надеялась, что вы уже проснулись, — сказала Констанция, обходя кровать с задернутым пологом в поисках места, куда бы поставить поднос. — Знаете, я думала, что именно сейчас мы могли бы поговорить наедине, спокойно и не боясь, что нам кто-нибудь помешает. — Она нервно засмеялась. — Возможно, не очень вежливо с моей стороны вторгаться в вашу спальню, но, знаете, отношения между вами и Джонатаном таковы… Одним словом, я думаю, мы с вами вполне можем обходиться без излишних церемоний. Зачем, когда мы уже почти члены одной семьи?