Чтение онлайн

— Сергей Игоревич! Уже четыре месяца прошло. Наказан же. Конъюнктивит — не знаю, а триппер лечат теперь за час!

— Лев Юрьич! Я отнюдь не удивлен обширному разбросу Ваших интересов и глубине эрудиции! Довольно! Я очень надеюсь на Вас и Ваших ребят. Через час жду. Исполнять!

— Теперь, Юра, давай выпьем кофе. У меня, как ты понял, полчаса… Сахара не надо.

Вот что я тебе хочу сказать, милый друг… Ты несколько заигрался в политику. А мы — военная разведка, и нас интересует не словесный понос политиканов, а жесткие военно–политические и военно–экономические аспекты защиты Отечества. Осязаемые по своей сути и очень жесткие при непосредственном соприкосновении с организмами. Ты три дня занимался всякой хреновиной, рисковал людьми и транжирил ресурсы для проверки писак, трущихся близ политики. Скажи мне, пожалуйста, что нового в твоих откровениях: поляки с какого перепугу нас полюбили? Или это подтверждается качеством оргазма Качиньского? Коли вербанул его любовницу — доложи об успехе!

Юра! Если ты устал, скажи — отдых я тебе устрою. Ткни пальцем в карту, и я продавлю тебе назначение в атташат. Через пару лет станешь генералом. Потом в ближайший большой штаб — писарям хвосты крутить! Ты же вышивать крестиком не умеешь?! Что ты сидишь, как описавшийся пудель?

Деменчук молчал. Как у всех рыжих, на бледной коже веснушки проступили рельефно.

Резидент только что сказал, что он, полковник Деменчук Юрий Васильевич, первый заместитель резидента ГРУ в Берлине, разведке не нужен и больше того — он вреден делу, которому служил всю свою жизнь. Делу, принадлежностью к которому гордился и которым жил.

— Юра! Даю тебе сутки. Езжай домой, завтра в десять жду. Разговор будет тяжелый — готовься. Иди.

23.10.2005 г. 10:00 (время местное). Резидентура ГРУ.

Хозяйство Ерлыкова.

— Товарищ генерал–майор! За время боевого дежурства происшествий не произошло. Техника связи находится в исходном состоянии. Начальник узла специальной связи подполковник Ерлыков.

— Теперь поподробнее, Виктор Иванович. По разделу: «сейчас восстановим», несмотря на бодрый доклад.

— Ничего нового, сводка у Вас. Худо–бедно связь в начальном периоде — если что острое — мы обеспечим. При полном напряжении всех систем продержимся двое суток. Потом всё.

— Если я Вас правильно понял, потребуете максимально обеспечить электромагнитную, следовательно, информационную безопасность точки техническими средствами?

— Генераторы исправны, сделаны на века, время над ними не властно. Впрочем, они бесполезны. Можете оторвать мою личную голову, но она Вам нужна для дела.

— Виктор Иванович! Когда возникает необходимость испить крови, я иду к офицерам Деменчука. В его службе любого можно расстреливать. Докажите мне, что Ваша голова нужна Родине на том месте, где ее спроектировал Господь, и я откажусь от эксперимента! Ну-с. Излагайте, что надумали? И пожалуйста, помните: скромность украшает. Слушаю.

— Все просто. Мне нужно тридцать тысяч евро и сутки времени. Но я гарантирую только месяц.

— А потом?

— А потом еще столько же и так ежемесячно.

— Другой вариант?

— Другой мы не потянем. Нужна наука и промышленность. Выходите на Москву — разработки у них есть. Я защищался с ребятами, если надо — дам фамилии разработчиков. Но уйдет время.

— Так! Деньги будут завтра, но нельзя ли не на месяц, а на три?

— Раз такое дело, давайте еще пять, но отчета не требуйте. Но только на три.

— Грабеж!

— Тогда еще двоих ребят покрепче — таскать железо.

— Гут! В девять завтра. А сейчас объявляйте «три пятерки».

И все загудело, зазвенело, защелкало, засверкало огоньками, и все побежали куда–то и зачем–то с умными и строгими лицами. Тревога — понимать надо!

Из всех углов раздавались разные команды. В такие минуты обязательно что–то падает и бьется. Раздается звон и шепотом мат. Это означает, что все идет штатно. И образуется организованная суета. Так проверяется боеготовность. Технику ремонтируют после щелчка кодового замка за спиной начальства. И делают ее боеспособной. То есть почти исправной.

Без интереса наблюдая краем глаза за скачками связистов, резидент набрал внутренний телефон, общей с послом секретарши. Вера Матвеевна сообщила, что его разыскивает какой–то Ильвес из торгпредства. На завтра планируется ужин, приглашают промышленники и бургомистр Гамбурга. Ильвес интересовался, придет ли посланник и кто его будет сопровождать. Просил позвонить. «Передайте, что приду обязательно, со мной будет Деменчук».

С этого момента контрразведка приступила к углубленной разработке полковника.

Колпак — это такая муторная штука: объект обставляют очень плотно, в разработку попадают все. Сам фигурант, его семья, контакты членов семьи, контакты контактов, те офицеры, с которыми непосредственно соприкасается разрабатываемый. Дело чрезвычайно хлопотное и дорогое, но изредка приносящее весьма интересные результаты.

Случаются вещи неожиданные: обкладываем одного, а выходим и хватаем другого — вовсе не в том углу, где искали. И это не артефакт, а многовариантность розыска. Опасны и на грани расшифровки задачи, подобные дела на чужой территории. Как правило, контрразведки страны пребывания мгновенно засекают активность, относят на свой счет и предельно жестко пресекают любое телодвижение. Под раздачу попадают все — и разведчики, и посольские, и, как принято, вовсе непричастные к мероприятию. Скандалы, автоаварии, ноты, высылки, все такое…

Поэтому прежде чем решиться на такое, Центр оценивает и взвешивает все аспекты, очень дотошно. Если на верху такое решение все–таки принимается, контролируют предельно жестко: каждый чих и вздох требуют планировать и обосновывать. Бумага уходит тоннами, ну — килограммами. За любой сбой или, не приведи Господь, потерю скрытности, снимают с должностей без разговоров, но без эксцессов обходится редко. В контрразведках противника крайне мало дураков, но кому на это можно пожаловаться?!

Разнос, устроенный резидентом Деменчуку, был составной частью игры. Таковы правила этой жестокой, но добровольной игры взрослых и опытных мужчин.