Чтение онлайн

То есть во время этого форума Давыдова и Шестопалов откровенно холостяковали и могли сидеть с Максимовым в ресторане хоть всю ночь. Особенно в пятницу.

Слава богу, в полюбившемся москвичам месте можно было припарковать машину. Обычно пустая парковка в эти дни была битком забита черными автомобилями всех мастей со специальными номерами и с российскими флагами за лобовыми стеклами. Охрана и водители маялись на жаре и разглядывали проходивших мимо аборигенов. С трудом втиснув свой кабриолет между двумя огромными «ренджроверами» и пройдя сквозь строй одуревших от скуки служивых людей, Давыдова поняла, что, несмотря на пятый десяток, шорох в ее шороховницах еще очень даже «о-го-го!».

Когда Давыдова вошла в ресторан, к ней с царственным видом подошла девица в форменной ресторанной одежде и, оглядев Давыдову с ног до головы, томным голосом сообщила, что свободных мест нет. Давыдова в свою очередь тоже оглядела девицу, задержав внимание на ее миниатюрной юбке, затем рассеянным взором окинула полупустой ресторан и улыбнулась этой девице доброй и обезоруживающей улыбкой:

– У меня здесь назначена встреча.

Девица посмотрела на Давыдову вопросительно, однако взгляд ее смягчился, и она тоже улыбнулась.

– С господином Максимовым, – уточнила Давыдова.

Девица охнула, присела в каком-то странном книксене и засуетилась.

– Пожалуйста, прошу вас, сюда, пожалуйста, – кланяясь и приседая, зачастила она, пытаясь одновременно пропустить Давыдову вперед и в то же время показывая ей дорогу. Оказывается, вся публика сидела не в зале, а на террасе за столиками, отгороженными друг от друга белой полотняной тканью. Давыдова обратила внимание на то, что посетители в основном упитанные и немолодые мужчины. Все они, как по команде, оторвались от еды и внимательно наблюдали за Давыдовой. Еще бы! Ей почему-то сразу стало жаль эту девицу в короткой юбке.

Максимов вскочил ей навстречу и облобызал Давыдову в обе щеки.

«Господи, как же он постарел!» – мысленно ужаснулась Давыдова, разглядывая абсолютно седого и пузатого Максимова.

– Максимов! Ты себя не бережешь! Ни капли не бережешь! Что случилось? Ты выглядишь как мой папа, если не старше! – Она решила не церемониться, но при этом сочувственно погладила небритую щеку царедворца.

– Большие деньги, Нюся, даются исключительно за счет здоровья! – горестно заявил Максимов.

– А не хрен дрянь всякую жрать, хоть и на золоте, – строго заявила она, усаживаясь за стол рядом с Максимовым.

На диванчике напротив уже сидел Шестопалов, вовсю уплетающий что-то за обе щеки.

– Ты, Давыдова, не права! – сказал он с набитым ртом. – Может быть, кому-то это и дрянь, но очень вкусная!

– А ты чего, сирота, что ли? Морковку по праздникам кушаешь? – удивилась Давыдова.

– Я не сирота, а временно холостой мужчина. А холостой мужчина – это голодный мужчина!

– Знаешь, Шестопалов, ты себя ведешь как какая-то голытьба из Замухинска. Неудобно перед уважаемым московским человеком, ей-богу! У нас в соседнем доме самый лучший в Питере ресторан. Слава богу, начальники московские про него еще не проведали, а то имели бы мы там цены как в этом манерном заведении! С завтрашнего дня буду водить тебя туда на ужин, до тех пор пока Лилька не вернется. А то что-то мне твоя фраза про холостого и голодного не очень понравилась!

– А я вот Игорька хорошо понимаю, потому что все время временно холостой и все время постоянно голодный! – плотоядно ухмыльнулся Максимов.

– Вот-вот! Об этом я и говорю. Об излишествах нехороших. Так и до цугундера недалеко! – Давыдова строго поглядела на Максимова.

К столику подошел официант и предложил Давыдовой меню. Она поблагодарила и, не открывая, попросила:

– Мне, молодой человек, дайте салат какой-нибудь с маслом оливковым на ваше усмотрение самый вкусный и дорогой, а на горячее рыбу тоже какую-нибудь самую дорогую без гарнира. На аперитив несите мне белого сухого вина, опять же самого дорогого, а к горячему уже можно и красного сухого.

– Тоже самого дорогого? – поинтересовался официант.

– Ага. Я с большими боссами пришла, они платят. Так что вы там не стесняйтесь, несите чего получше!

– И это я еще веду себя как голытьба из Замухинска! Рыбу она будет красным вином запивать, да еще самым дорогим! – возмутился Шестопалов.

– Ты на эти лица посмотри, манерные все до безобразия, что посетители, что персонал! Скукота. А так будет что обсудить. Кроме того, не люблю я белое вино, хоть ты тресни.

– Ну да! Пришла тетка в костюме за две штуки баксов и корчит из себя простофилю, – развеселился Максимов.

– Какая я тебе тетка, Максимов? Я красавица!

– Не спорю. Но на мой вкус старовата.

– Ты б со своим вкусом вообще помалкивал. – Давыдова вспомнила жену Максимова Любу. Это была самая неказистая и странная женщина из всех, кого она когда-либо встречала.

– Ха! – сказал Максимов, достал свой мобильник и продемонстрировал Давыдовой и Шестопалову фотографию полуголой красотки. Та позировала на фоне дубайского «Паруса».

– Интересно у вас там в Москве все устроено, – заметил Шестопалов, разглядывая фотку.

– Ты имеешь в виду возраст этой нимфы? – поинтересовалась Давыдова. – Странная штука – жизнь. Одни колют в губы гадость всякую, чтобы сохранить их форму, а другие с помощью все той же гадости из ничего эту форму изображают.

– Вот-вот! И я про это! Они там в Москве все на губы толстые клюют. Какой журнал ни открой, везде девки с губищами. Все на одно лицо, и ни одна на Анджелину Джоли не похожа, – радостно вставил Шестопалов.

– Так у Анджелины, кроме губ, еще и глаза замечательные есть! – отметила Давыдова.

– Завидуете? – поинтересовался Максимов.

– Чему? – хором поинтересовались Шестопалов и Давыдова.

– Молодости и красоте, вот чему!

– Похоже, Толик, ты вошел в тот возраст, когда для тебя уже все молодые стали красивыми, – заметила Давыдова.

– Завидуете!

– Брось, Толька, у нас Надежда самая красивая! Как была, так и осталась, и возраст ни при чем! Если б она тебя сейчас за руку взяла, ты б за ней на край света побежал и свою губастенькую забыл!

– Может, и забыл бы, да чего-то Давыдова меня не очень за руку берет! – проворчал Максимов.