Возмутители спокойствия

В покер не очень удобно играть втроем, поэтому экипаж разведывательно-транспортного корабля «Сквозь хаос» запрограммировал для игры компьютер. Расчет производился расписками. Приспособленный к среднему уровню игроков, компьютер на протяжении полета устанавливал равновесие в игре между членами экипажа, тем самым предупреждая возможные ссоры.

— Две карты, — сказал механический голос.

Дэвид Фалькейн сдал их, положив на экран сканера, приспособленного у конца стола в кают-компании. Рука, выдвинувшись из ящика, сгребла карты и унесла их внутрь. Внизу, в бронированном помещении в глубине корабля, мыслящие ячейки компьютера принялись оценивать новые варианты.

— Одну, — сказала Чи Лан.

— Благодарю вас, мне не надо, — пробормотал Адзель.

Фалькейн сдал себе три и зажал их в руке. Его дела улучшились: две тройки той же масти, что и его короли. У Адзеля, видимо, хорошие карты, так как он ничего не меняет, а Чи, вероятно, пытается собрать флеш одной масти: первый круг торговли, открытый компьютером, не внушал особого энтузиазма. Но Бестолочь — так экипаж прозвал компьютер — сам по себе…

Стальная рука добавила голубую фишку к груде лежащих на столе.

— Черт возьми! — воскликнула Чи. Ее хвост вытянулся вдвое против обычной длины, шелковистая белая шерсть встала дыбом на всем ее маленьком теле, она швырнула карты на стол с такой силой, что он зазвенел. — Чума на тебя! Ненавижу твои криогенные кишки!

Адзель невозмутимо удвоил ставку. Фалькейн вздохнул и сложил свои карты. Чи уже успокоилась, села на свой стул и начала по-кошачьи умываться. Фалькейн потянулся за сигаретой.

Бестолочь вновь повысил ставку. Драконья морда Адзеля не способна была менять выражение, за исключением резиновых губ, но его огромное тело, распростертое поперек всей каюты, напряглось. Он принялся изучать свои карты. Его размышления прервал тревожный звонок. Часть компьютера, всегда бывшая начеку, заметила что-то необычное.

— Я посмотрю, — сказал Фалькейн. Он встал и быстро пошел вниз по коридору, высокий, мускулистый молодой человек, светловолосый, синеглазый, со вздернутым носом и широкими скулами. Даже здесь, бог знает в каком количестве световых лет от ближайшего человека, он был одет в костюм, который оказался бы вполне уместным на каком-нибудь великосветском приеме. Он говорил себе, что обязан поддерживать традиции — младший сын барона — владельца богатого дома на Гермесе, в данный момент полномочный представитель Политехнической Лиги и все такое прочее, но дело было просто в том, что он еще не избавился от определенного тщеславия.

В штурманской рубке он взглянул на приборы. На экранах не было ничего необычного. Какого дьявола забеспокоились приборы наблюдения? Значительная доля мощности компьютера была занята игрой, поэтому сам корабль ничего не мог сказать ему. Может, лучше?.. Он сунул сигарету в рот и увеличил изображение.

На запад простиралось глубокое пурпурное небо, солнце навечно застыло в позднем полудне. Это был карлик класса К-0, примерно в одну десятую светимости Солнца — цвета догорающих углей. Однако на расстоянии в треть астрономической единицы видимый диаметр его почти в три раза превосходил солнечный, и оно давало почти столько же радиации. Сквозь тусклый свет в тонком разряженном воздухе были видны несколько других звезд. Спика на расстоянии в три парсека блистала, как бриллиант. Кроме звезд, на небе не было ничего, только стая крылатых животных с кожистыми крыльями, а над северным горизонтом — облако пыльной бури.

«Сквозь хаос» стоял на склоне холма, откуда открывался широкий вид на Чекору. Дно прежнего моря было окрашено в яркие цвета и усеяно низкими суккулентными растениями. Тут и там Фалькейн видел группы строений из ярко раскрашенных плетеных стеблей. Каждая группа была окружена каменной стеной для защиты жилищ и сельскохозяйственных факторий. Было начало весны, растения приобрели ярко-зеленый и золотистый цвет. Рощи длинных стеблей, похожих на бамбук, самое близкое подобие земных растений, порожденное этим миром, раскачивались на ветру.

Склон холма был скалистым, выветренным, лишь несколько кустов росло между булыжниками. На вершине холма неясно вырисовывался крепостной вал Хайджакта. У подножия холма возвышалась сторожевая башня, соединенная с городской стеной туннелем. Рядом извивалась тянущаяся с востока грязная дорога. Фалькейн не видел ни одного туземца.

Нет, погоди. В трех или четырех километрах от корабля на дороге появилось облако пыли, и оно быстро приближалось. Фалькейн отрегулировал сканер. Перед ним, как на ладони, возникла вся картина.

С полдюжины икрананкийцев подгоняли своих зандаров. Большие, с коричневой шерстью, с толстым хвостом, двуногие животные взлетали по дуге. Коснувшись земли, они напрягали мускулы ног и прыгали вновь. Всадники потрясали копьями и саблями. Их клювы были широко раскрыты. Вероятно они что-то кричали. Ветер унес пылевую завесу, и Фалькейн увидел того, кого они преследовали. Он едва не проглотил сигарету.

— Нет, — услышал он собственный голос. — Этого не может быть. Готов поклясться, что этого не может быть.

Оцепенение прошло. Он повернулся и побежал на корму. При тяготении всего в шестьдесят процентов земного он двигался, как испуганная комета. Фалькейн ворвался в кают-компанию, с трудом затормозил и крикнул:

— Тревога!

Чи Лан перегнулась через стол и переключила компьютер на рабочую мощность. Адзель бросил последнюю ставку, положил карты и выпрямился.

— Что случилось? — с ледяным спокойствием, обычным для нее в момент тревоги, спросила Чи.

— Женщина, — выговорил Фалькейн. — За ней гонятся.

— Кто?

— Не я, черт возьми! Слушайте. Банда туземцев-всадников гонится за женщиной. Ее зандар кажется уставшим. Они схватят ее раньше, чем она доберется сюда, и бог знает что с ней сделают.

Пока Фалькейн говорил, Адзель украдкой взглянул на карты Бестолочи: полный дом! Он философски вздохнул, смешал карты и, вставая, сказал:

— Попробуем переубедить их. Чи, оставайся здесь.

Цинтианка кивнула и засеменила на капитанский мостик. Адзель пошел за Фалькейном к нижнему люку. Его раздвоенные копыта стучали по палубе. У выхода человек застегнул оружейный пояс и сунул в карман плаща приемопередатчик, который успел захватить с собой. Они вышли.