Чтение онлайн

– Ты меня удивил! – сказал Сергей Иванович, ощупывая свой бок. – Не ожидал от тебя такой резвости и действовал не в полную силу, но всё равно... У нас есть люди, занимающиеся в восточном стиле. Надо будет тебя у них потренировать. Такое может пригодиться в жизни, тем более в твоей. Из чего стрелял?

– Может, не надо? – спросил я. – Ну зачем мне ствол при такой охране? Да и незаконно это.

– Это хорошо, что ты не рвёшься к оружию, его тебе пока и не предлагают. Спрашиваю на будущее, потому что всякое может случиться. Это милиция не может вооружать таких, как ты, а у нас есть инструкции на все случаи жизни. Если выдадим ствол, то совершенно законно. Так из чего?

– Раньше из «Калашникова» и «Макарова», а уже в Минске из «Браунинга».

– Будешь у нас – проверим. А теперь вы, девушка. Чем-нибудь занимались?

– Я только немного занимаюсь йогой, – ответила Люся.

– Она гибче и сильнее многих девушек её возраста, – вмешался я, – но заниматься рукопашным боем не будет. Какие-то результаты появятся не раньше чем через несколько лет. Можно потренировать в стрельбе.

– Не вопрос, – кивнул он. – Сегодня отчитаюсь, и решим, чем вам заниматься.

Вскоре после его отъезда пообедали, а потом приехал Келдыш.

– Это президент Академии... – хотела представить Елена.

– Здравствуйте, Мстислав Всеволодович, – поздоровался я. – Елена Викторовна, я знаю товарища Келдыша и то, что могу давать ему только научно-техническую информацию. Приглашаю в свою комнату, там будет удобнее беседовать.

– Мне в двух словах объяснили, что вы собой представляете, – сказал он, когда мы сели на стулья, – но всё равно не могу понять, как такое можно сделать.

– Не ломайте голову, – отозвался я. – Это сделано представителем цивилизации, намного обогнавшей нас в развитии. Мы только открыли эффект обратимости времени на уровне элементарных частиц. О несвязанных пространствах и реальностях писали одни фантасты, сами не понимая, о чём пишут. Давайте лучше поговорим о ваших вопросах.

– Вы не можете сказать, когда я умру? – спросил он. – Это, конечно, не научная информация...

– Не понимаю, почему все рвутся узнать дату своей смерти, – сказал я. – На вашем месте я не спрашивал бы, но если хотите... Вы умрёте летом семьдесят восьмого года в своём гараже от сердечного приступа. Точной даты не помню. Но учтите, что реальность меняется и у вас есть шанс прожить больше. Меньше нервничайте и заранее займитесь сердцем. Попейте хотя бы боярышник, он прекрасно его укрепляет. И займитесь медитациями, ничто так не снимает стрессы, как они. Могу рассказать, как и что делать. А теперь задавайте вопросы.

– Они в первую очередь связанны с технологией изготовления микросхем. Жаль, что мне не разрешили привезти того, кто этим занимается. Это не мой профиль. Сможете ответить?

– Конечно, – ответил я, посмотрев вопросы. – Это нам преподавали достаточно подробно.

– А почему вы тогда...

– Мстислав Всеволодович, я писал свои тетради больше полугода! У меня уже отваливалась рука. Я считал, что написанного достаточно, видимо, ошибся.

– Вы и по другим направлениям сможете дать развёрнутый ответ?

– Я не энциклопедия. Что-то знаю лучше, что-то – только в общих чертах. Приносите вопросы, буду смотреть. А пока поговорите с женщинами, а я напишу ответы. Это займёт с полчаса, незачем вам здесь скучать.

Я уложился в двадцать минут и вынес ему пять исписанных листов.

– Что вы делаете в школе? – спросил он, бегло их просмотрев. – Не хотите поступить в один из наших ВУЗов?

– Школу сдам экстерном осенью, – ответил я, – а насчёт технических институтов... Спасибо, но нет! Одну жизнь я отдал технике, вторую думаю посвятить искусству.

– Жаль, – искренне сказал он. – Спасибо за помощь.

– Вызвать охрану? – предложила Елена.

– Спасибо, не нужно, – отказался Келдыш. – У меня здесь машина и сопровождение.

– Ребята, подумайте, что вам нужно для жизни на ближайшее время, – сказала она, когда уехал академик. – Вряд ли вы взяли на море много лишних вещей.

– Нужно купить два комплекта учебников для девятого и десятого классов, – попросил я, – и не очень паршивую гитару. Пока есть время, можно заняться подготовкой к сдаче экстерната, а гитарой скрасить вечера. Не люблю убивать время у телевизора.

– Это я могу заказать, а что нужно из одежды и обуви? Возьмём машину, и всё себе подберёте.

– Дают – бери, бьют – беги, – изрёк я известную мудрость. – Если нам предлагают прибарахлиться за счёт государства, то я только «за». Много нам не нужно, но кое-что прикупить не помешает. Люся наверняка выросла из осенних туфель, а здесь в конце августа бывает холодно. Болоньевые плащи можно купить. Сколько на нас выделили средств?

– В пределах двухсот рублей на каждого, – ответила Елена, – но это на весь август, а он только начался.

– Много, – сказал я. – Сюда же не входит питание?

– Нет, это только на покупки.

– Тогда мы сегодня подумаем, что действительно нужно, а на завтра заказывайте машину. Устроим себе праздник.

Глава 24

– Здравствуй, – сказал Суслов, заходя в кабинет Брежнева. – Говорил с ним?

Недавно они обращались друг к другу на вы, но после последних событий Брежнев отбросил формальности и включил Суслова в число друзей.

– Вчера посылал за ними машину, – сказал Леонид Ильич. – То-то у внучки было радости!

– Привязалась к ним?

– Я сам к ним привязался, особенно к Геннадию. С ним весело и интересно, даже не учитывая его знания. Интересная смесь мальчишки и взрослого человека.

– И что он сказал?

– Он считает, что лучше тебя этого не сделает никто. Так и сказал, что в Политбюро Михаил Андреевич самый принципиальный человек.

– Как он оценил мою принципиальность, если меня не знает? – хмыкнул Суслов.

– По отношению к детям. Так и сказал, что о человеке можно судить по его детям. Потом вспомнил о моей Галине и смутился. Я спросил, что он имел в виду, и получил ответ, что ты не помогал пробиваться ни Майе, ни Револию. Они всего в своей жизни добьются сами. Дочери, говорит, мог дать квартиру, достаточно было одного звонка, а вместо этого пустил жить с семьёй к себе. И ещё сказал, что мне это будет трудно сделать. Вы, Леонид Ильич, слишком мягкий человек по отношению к друзьям. Вы тянете их за собой и не хотите видеть недостатков, а потом отстаиваете, несмотря на всю очевидность прегрешений.