Чтение онлайн

Таким людям можно поставить задачу, их можно щедро вознаградить, их можно индоктринировать — и тогда подобные университеты превратятся в процветающие острова новой цивилизации, в оплоты СССР-2. А тамошние студенты легко превратятся в оплоты Братства, в штурмовые отряды нового мира.

Вкладывая отобранные у «тупиковой ветви эволюции» деньги именно в такие проекты, тайное государство очень быстро вернет вложения. Оно вернет их даже в том случае, если успехом кончится всего половина из начатых предприятий на магических технологиях. Все равно то, что окажется успешным, принесет столь фантастический эффект для экономики, что убытки покроются тысячекратно, а страна избежит позорного краха.

Но это же даст тайному государству (этому инженеру будущего) и другую возможность: смело вкладывать экспроприированные деньги во вполне индустриальные проекты. Отнесем сюда и ВПК (ради перевооружения наших армии, авиации и флота), и авиакосмический комплекс, и транспортные проекты, и сверхсовременное станкостроение, и тонкую химию, и биотехнологии, и производство компьютеров. Все эти сферы также важны. Скажем, строительство скоростных трасс струнного транспорта Юницкого (о чем мы писали в «Оседлай молнию!») позволит покрыть даже самые труднодоступные районы России сетью футуристического транспорта, обеспечив огромной державе транспортную связность, как бы приблизив разные части России друг к другу. А вложения в Транссибирскую магистраль и водно-железнодорожный путь «Балтика-Волга-Каспий-Персидский залив» позволят русским переформировать мировые грузопотоки, замкнув их на себя.

Для таких проектов тоже нужна смелость.

Так что лозунг «Воображение — к власти» — это не красное словцо, а самая что ни на есть насущная необходимость.

В конце концов тайное государство выйдет на поверхность, сменив собой старое, официальное государство или окончательно завладев его здоровыми частями. Не знаю, когда это может случиться. Может быть (как мы предполагаем в книге «Оседлай молнию!»), это случится в момент, когда Америка, ведомая Вечным рейхом, попытается совершить военное нападение на воскресающую Россию.

Мы должны победить в этой войне. И когда это произойдет, мы скажем: «Прощай, трехцветная Россияния. Да здравствует новая, великая Россия!»

Я не стану, читатель, рисовать картины этой новой России, потому что предвидеть этого нельзя. Но знаю одно: в итоге возникнет мир, созданный по русским лекалам и в наших интересах. Мир, в котором правила игры будем создавать мы, а не какая-либо иная цивилизация. И в этом мире нам будет удобно. Законодателем мировых мод станет Москва (или какой-нибудь Новоновосибирск), а не Париж, Лондон или Нью-Йорк.

Уверен я и в другом — в том, что мы наконец отбросим прочь дурацкие и нелепые химеры, навязанные нашей социальной практике, создав свои порядки.

Давно, читатель, очень давно нами правят какие-то глупые условности, придуманные не нами — то французскими просветителями, то американскими либералами, то ООН. Какой идиот придумал совместное обучение мальчиков и девочек в школах? Давным-давно известно, что у них — разная скорость созревания, разные типы мышления и поведения, разные интересы. Уже всем умным людям ясно, что из-за этого «совместного воспитания полов» мы получили инфантильных мужчин, мужчин-тряпок, которых не уважают собственные жены (презрение к «примитивным мужикам» закладывается еще в школе).

Наверное, в ходе нашего социального творчества мы возродим раздельное обучение мальчишек и девчонок — по крайней мере до старших классов.

Кто сказал, что телесные наказания в школах — это плохо? Расцвет «гуманизма» уже привел к появлению миллионов малолетних преступников и наркоманов.

Достижения психотехнологий позволят нам, например, не держать сотни тысяч «ментов» — эту банду тупых вымогателей. Системы скрытых допросов позволят стопроцентно выявлять преступников и выведывать у них все улики — без всяких пыток и многодневных допросов. Преступник сам подскажет, как его загнать в ловушку. Благодаря этому можно сделать полицейский аппарат компактным и высокооплачиваемым, сохранив нормальную систему суда — с адвокатами и присяжными.

Психотехнологические методы дознания позволят нам выходить прямо на организаторов наркотических сетей, и можно будет поступать с ними так, как когда-то Сталин поступал с полицаями и немецкими военными преступниками, — вешать их принародно.

Эти же психотехнологии позволят нам переписывать личность безнадежных рецидивистов, вместо того чтобы их казнить или долгими годами держать в «зонах», где они превращают в преступников нормальных людей. (Это технически возможно уже сейчас, но пока чересчур дорого.)

Наконец, психозондирование Игоря Смирнова уже сегодня может «просеять» тех, кто работает с детьми, выявив всех садистов и педофилов.

Знаете, читатель, американский писатель-фантаст Роберт Энсон Хайнлайн — один из моих любимейших авторов. Мне больше всех его романов нравится «Звездный десант» («Starship Troopers») 1959 года. Это настоящий гимн военной империи и соответствующему общественному устройству. Есть там очень сочный отрывок, который я, не удержавшись от соблазна, процитирую здесь. Как пример возможного направления социального творчества. Речь идет о мыслях молодого солдата-десантника после того, как в их учебном лагере был повешен тот, кто убежал из части и по дороге изнасиловал и убил совсем юную девчушку. Армия в империи добровольна: за побег из учебного лагеря просто выгнали бы из армии, и тогда дезертир никогда не мог бы получить право голосовать на выборах и занимать государственные должности.

«…И тут я вспомнил диспут в нашем классе на уроке истории и философии морали. Мистер Дюбуа рассказывал о беспорядках, предшествовавших распаду Североамериканской республики в конце XX века. Из его слов выходило, что прежде, чем все пошло вразнос, преступления вроде совершенного Диллингером были так же обычны, как собачьи драки. И такой ужас творился не только в Америке — в России и на Британских островах было то же самое, да и в других странах… Но своего апогея это достигло в Северной Америке незадолго до того, как наступил полный абзац.

— Обычные законопослушные люди, — рассказывал мистер Дюбуа, — даже не ходили вечером в публичные парки. Это было связано с риском подвергнуться нападению жестоких, будто стая зверей, подростков, вооруженных велосипедными цепями, ножами, самодельными пистолетами… и быть в лучшем случае напуганными, а скорее всего ограбленными, возможно — опасно раненными или даже убитыми… Убийства, наркомания, воровство, разбой и вандализм стали обычным явлением. И не только в парках — такие вещи случались на улицах, средь бела дня, или во дворах школ, или даже в самих школах. Но парки были особенно опасны — честные люди старались держаться от них подальше после наступления темноты.