Впереди - полоса

Впереди - полоса

Самофалов Леонид

Впереди - полоса

Проделав пилотаж в зоне, Алексей Баталин осмотрелся. Впереди - заснеженные пики, слева - зеленая долина, в долине петляет речка - быстрая, холодная, белая от пены. Вдалеке на зелени - серый штрих бетонной полосы, за ней угадывается скопление домов - городок.

–  Двести пятый, я одиннадцатый.

–  Одиннадцатый, я двести пятый, - послышался в наушниках голос руководителя полетов.
– Разрешаю посадку.

С потерей высоты долина становится шире, но горы остаются такими же громадными.

После третьего разворота он выпустил шасси, убрал ручку управления двигателем - в обиходе РУД - на упор малого газа. Убрал резковато. Обороты быстро уменьшаются. И вдруг оборвался звук работающего двигателя! В следующую секунду Баталин уже докладывал:

–  Двести пятый, остановился двигатель.

Он не отрывал глаз от стрелки высотометра, а правая ладонь, сжимая ручку управления, действовала как бы сама по себе и задавала машине наиболее выгодный угол планирования.

«Спокойно! Без паники! Высота еще есть. Надо попытаться запустить двигатель».

–  Баталин!
– раздался в наушниках голос руководителя полетов.
– Переключи…

Потом Алексей пытался осмыслить, сам он сделал все необходимые переключения или следовал командам с земли. Очень уж совпадали его собственные действия с командами!

Стрелка указателя оборотов дрогнула, пошла вправо, до слуха донесся нарастающий свист: двигатель запустился. Обороты плавно возрастают, стрелка приближается к отметке «40».

Взлетно- посадочная полоса. Удар о бетонку тяжеловат. Ничего, обошлось. Бежим по полосе…

* * *

Тягач отбуксировал машину Баталина. Набежали специалисты. Механики по авиационному оборудованию быстренько извлекли опломбированную бортовую систему автоматической регистрации параметров полета. Было слышно, как техник самолета Владимир Торгашин и механик Анатолий Драчев о чем-то спорили, слов не разобрать. Двигатель перед запуском они проверили, после запуска прослушали. Кто ж виноват, что он остановился.

–  Черт его знает, товарищ лейтенант, - с досадой проговорил Торгашин.
– Думали-думали, ничего не придумали.

–  Я слышал, как вы думали.

–  Не должен был он останавливаться!

–  Это вы в цель, - ответил Баталин.
– Прямо в яблочко. Он вообще не должен никогда останавливаться, пока не остановишь.

Подошел заместитель командира эскадрильи по инженерно-авиационной службе капитан технической службы Сливкин в сдвинутой на затылок фуражке. Рыжие волосы Сливкина слиплись на лбу.

–  Ну что?
– обратился он к технику и механику.

–  Ничего, Григорий Денисович.
– Торгашин развел руками.
– Если и есть что, так снаружи не видно. Разбирать надо.

–  Разбирать погодите! Команды не было. А в журнале летчик расписывался перед вылетом?

–  Обязательно, Григорий Денисович. Без этого они не взлетают.

Сливкин повеселел и обернулся к Баталину.

–  Поди, что-нибудь не так делал, а, лейтенант?

–  Делал как надо, - холодно произнес Алексей.

–  Тогда и волноваться нечего. У нас все в порядке, у тебя все в порядке. Блеск! А ты чего, лейтенант, в костюме паришься? Иди переодевайся - в штаб все равно вызовут. Сейчас прибористы графики там всякие чертят, на линейках подсчитывают - ищут. Чего на припеке-то сидеть?

* * *

Переодевшись, Алексей направился к стартовому командному пункту, где летчики в тени невысоких деревьев дожидались своей очереди на вылет. Тарас Лапшин подвинулся на длинной низкой скамейке.

–  Садись.

–  Благодарствую.

Тарас повернул к нему остренькое свое лицо, усеянное крупными веснушками.

–  Нашли отчего?

О предпосылке к летному происшествию знал уже весь аэродром: динамики развешаны повсюду.

–  Ищут, - отозвался Баталин.

–  Если так долго ищут, значит, ты не виноват, - задумчиво произнес Лапшин.

Он был уверен: произошла какая-то чертовщина, машина сама «взбрыкнула», а может быть, и скрытый заводской дефект. Об этом в училище говорили на занятиях. Летаешь себе, летаешь, вдруг - неожиданное «взбрыкивание».

Летчики не прислушивались к беседе молодых пилотов. Из динамика над головой слышались распоряжения руководителя полетов, командира второй эскадрильи майора Алдонина.

* * *

Внешний осмотр двигателя ничего не дал. Командир полка Сердюков приказал разобрать на «одиннадцатке» силовую установку.

–  Выходит, полеты прекращаем?
– спросил старший штурман полка подполковник Якунин.

–  Нет, летаем. Мы и так еле в план укладываемся. Не знаю даже, как будем выглядеть в соревновании с этой предпосылкой!

В одном из помещений командно-диспетчерского пункта специалисты анализировали записи бортовой регистрирующей аппаратуры - САРПП. Мнения разделились. Одни утверждали: виноват летчик, другие возражали.

–  Все ясно, - заявил руководитель группы дешифровщиков капитан Омелин, молодой мужчина с залысинами до макушки.
– Пилот второпях переместил РУД за положение «стоп». Вот и все!

–  Из чего это видно?
– спросил командир первой эскадрильи майор Попов.

Скулы у Попова были шире лба, нос немного удлинен и загнут книзу. Волосы цвета соломы распадались на стороны, как их ни зачесывай.