Чтение онлайн

– Нет, друг Лиорен, – отвечал эмпат. – Крики и ворчание, производимые этими существами, нечленораздельны, они предназначены только для устрашения врагов. Вплоть до недавнего рождения разумного Защитника разумные Нерожденные оставались внутри у неразумного родителя и слышали только то, что звучало в его утробе. Речь для них была невозможна и не нужна. Для нас открыт единственный канал связи – телепатия.

– Но я не телепат, – заметил Лиорен.

– И Конвой не телепат, и Торннастор, и все остальные, с кем общались Нерожденные, – возразил Приликла. – У немногих ныне известных телепатических видов развились особые органы, органические приемно-передающие устройства, имеющие автоматическую настройку только на общение с представителями этой же расы. По этой причине контакт между двумя телепатическими видами не всегда возможен. Когда все же возникает ментальный контакт между одним из существ-телепатов и нетелепатом, как правило, это означает, что у последнего телепатическая способность атрофирована или дремлет, но не отсутствует вовсе. Нетелепат при подобном контакте испытывает очень неприятные ощущения, однако мозговые структуры не подвергаются каким-либо физическим изменениям и стойких психологических нарушений не происходит.

Подойди ближе к исследовательской клетке, друг Лиорен, – посоветовал тарланину Приликла. – Чувствуешь ли ты, что Защитник касается твоего сознания?

– Нет, – признался Лиорен.

– Ты разочарован, – заметил эмпат. Тельце его подрожало и успокоилось. – А я чувствую, что юный Защитник генерирует эмоциональное излучение, характерное для сильного любопытства и сосредоточенных усилий. Он изо всех сил пытается вступить с тобой в контакт.

– Мне очень жаль, но я ничего не чувствую, – отозвался Лиорен.

Приликла что-то быстро проговорил в микрофон коммуникатора, после чего опять посмотрел на Лиорена:

– Я повысил уровень жестокости механизмов нападения. Пациенту это вреда не причинит, но ранее мы наблюдали, что рост активности и реакция эндокринной системы Защитников в ответ на кажущуюся опасность способствуют процессу мышления. Попробуй повысить восприимчивость своего сознания.

– Нет, по-прежнему ничего, – огорченно проговорил Лиорен и коснулся одной из рук головы. – Вот только какое-то слабое ощущение, не очень приятное, в подкорке. Оно становится чересчур...

После этих слов Лиорен издал непереводимый звук, по громкости способный соперничать с шумом, исходившим от системы жизнеобеспечения клетки Защитников.

Ощущение напоминало сильный, яростный зуд внутри мозга, зуд в сочетании с невнятным, неслышным шумом, который постепенно набирал громкость. «Так вот как это бывает! – в отчаянии подумал Лиорен. – Вот как это бывает, когда просыпается и получает толчок к деятельности давно дремавшая способность!» Примерно такое ощущение испытывает долго бездействовавшая мышца – боль, онемение, протест, желание вернуться к старому, удобному порядку вещей.

Но вдруг неприятное ощущение пропало, неслышимая буря звуков в сознании Лиорена утихла и превратилась в глубокое, смирное озеро тишины, неподвластное грому и треску, царившим в палате. А потом из тишины возникли слова, непроизнесенные слова безымянного существа, чей разум и уникальность личности не позволяли его спутать ни с кем другим.

– Ты чувствуешь значительное волнение, друг Лиорен, – заметил Приликла. – Защитник коснулся твоего сознания?

«Я бы сказал, – подумал Лиорен, – что Защитник его чуть не растоптал».

– Да, – произнес он вслух, – контакт установился, но быстро прервался. Я попытался улучшить контакт и высказал предложение... Существо попросило меня навестить его в другой раз. Мы можем сейчас уйти?

Приликла молча полетел впереди Лиорена к выходу в коридор. И Лиорену не нужно было обладать эмпатическим даром для того, чтобы понять, что цинрусскийца буквально снедает любопытство.

– Я даже не представлял, что за считанные мгновения можно передать такой объем информации, – с трудом проговорил Лиорен. – Слова доносят значение, падая, словно капли, мысли текут величественной волной, проблемы объясняются мгновенно и во всех подробностях. Мне потребуется время, чтобы обдумать все это самому – все, что сказало мне это удивительное существо, иначе ответы мои не прозвучат внятно и убедительно. Солгать телепату невозможно.

– И эмпату тоже, – заметил Приликла. – Хочешь отложить свой визит к гоглесканцам?

– Нет, – ответил Лиорен. – Мои раздумья могут подождать до вечера. А Коун тоже будет общаться со мной телепатически?

Полет Приликлы на несколько мгновений утратил устойчивость. Придя в себя, он сказал:

– Очень надеюсь, что не будет!

Эмпат пояснил: взрослые особи гоглесканцев пользовались формой телепатии, предусматривающей тесный физический контакт, хотя за исключением тех случаев, когда возникала прямая угроза для их жизни, такового контакта всеми силами избегали. Дело тут было не в элементарной ксенофобии – они страдали не от нее, а от патологического страха, мучавшего их всякий раз, когда к ним приближалось какое-либо крупное существо, а также незнакомые представители их же вида. Гоглесканцы пользовались хорошо развитой устной и письменной речью, позволявшей осуществлять индивидуальное и коллективное общение, необходимое для прогресса цивилизации. Однако к словесному контакту они прибегали редко и производили его на максимальном расстоянии. Кроме того, при общении они пользовались безличной формой обращения. Поэтому неудивительно, что уровень развития гоглесканской техники оставлял желать лучшего.

Причиной такого аномально робкого поведения был расовый психоз, уходивший корнями в незапамятные времена. Приликла настойчиво рекомендовал Лиорену с крайней осторожностью приближаться к гоглесканцам.

– В противном случае, – предупредил эмпат, порхая около двери в палату гоглесканцев, – ты рискуешь расстроить пациентов и нарушить доверие, установленное между Коун и теми, кто занимается ее лечением. Мне бы не хотелось вызывать у нее эмоциональный стресс появлением сразу двоих чужаков, поэтому я оставлю вас наедине. Целительница Коун – существо пугливое, робкое, но при этом очень любопытное. Старайся разговаривать с ней в третьем лице, друг Лиорен, – так, как я тебе посоветовал, и хорошенько обдумывай каждую фразу.

Стенка из толстого прозрачного пластика делила палату на две равных половины. Окошки для передачи пищи и дистанционных манипуляторов напоминали пустующие рамы картин. На медицинской половине палаты размещались обычные инструменты и приборы для проведения клинических и лабораторных исследований и три видеоэкрана. Два из них были видны взрослой гоглесканке, а третий представлял собой дубль монитора, установленного на сестринском посту. Не желая рисковать – боясь обидеть Коун разглядыванием ее в упор, – Лиорен уставился на экран монитора.

Лиорен с первого взгляда определил классификацию гоглесканской целительницы – ФОКТ. Прямое овальное туловище Коун покрывала густая, яркоокрашенная длинная шерсть и гибкие иглы, некоторые из которых заканчивались небольшими шаровидными подушечками и собирались в пучки пальцев – видимо, предназначались для пользования посудой, орудиями труда и медицинскими инструментами. Лиорен разглядел также четыре длинных, бледных стебелька, лежащих в густой шерсти, покрывающей череп гоглесканки, – он уже знал, что эти стебельки используются при телепатическом контакте. Голову Коун обнимал узкий металлический обруч, на котором крепилась корректирующая линза для одного из четырех, расставленных через равные промежутки впалых глаз. Нижняя часть туловища гоглесканки была одета в толстую мышечную юбку, из-под которой, когда Коун двигалась, виднелись четыре короткие ноги. Гоглесканка издавала непереводимые постанывания – на взгляд Лиорена, то могла быть песня без слов, которую мать пела своему младенцу. Младенец был почти лишен волосяного покрова, однако в остальном представлял собою точную копию матери. Звук, казалось, исходил из ряда небольших, вертикально расположенных отверстий на уровне пояса гоглесканки.