Чтение онлайн

Старенький медицинский глайдер опустился на посадочную площадку колонии около шести вечера. Выбравшийся из кабины врач протянул охраннику документы, тот небрежно кивнул, благо был предупрежден о визите. Подхватив свой чемоданчик, врач прошел в медицинскую палату.

Там было два пациента. Увидев врача, один из них оживился.

— О, доктор! — обрадовался он, держась за живот. — Господь услышал мои молитвы!

— Остынь, приятель… — осадил его врач. — Я не к тебе, ваш врач будет завтра. Я делаю прививки.

— Но у меня живот болит! — возмутился заключенный, приподнявшись на кровати.

— Это твои проблемы. У меня другой профиль, я в ваших болячках не разбираюсь… — Врач бросил чемоданчик на стол и вернулся к двери. — Как будут приходить, направляй всех сюда! — крикнул он охраннику, затем вернулся к столу.

— Какой же ты, к черту, врач? — спросил заключенный, на его лице блестели капли пота. В палате было очень жарко.

— Уж не думаешь ли ты, что к вам пришлют профессора? — усмехнулся врач. — Меня бы тоже здесь не было, да шеф выловил. Вспышка туляремии неподалеку, велено вам прививки сделать. Чтобы раньше времени не откинулись, — пояснил врач. — Так что извини, дружище…

Разговаривая с заключенными, врач открыл чемоданчик, приготовил массивный инъектор. Затем встал и подошел к разговорчивому больному.

— А ну-ка, оголи задницу…

— А может, не стоит? — заключенный с сомнением взглянул на внушительных размеров инъектор.

— До освобождения хочешь дожить? Тогда подставляй зад и не хнычь… — Врач прижал головку инъектора и нажал курок, заключенный вздрогнул. — Вот и все, теперь тебе никакая зараза не страшна. Теперь ты. — Врач повернулся ко второму заключенному, тот покорно перевернулся на живот.

Прошло несколько минут, в палату по очереди стали заходить вернувшиеся с работы заключенные. Получив свою дозу вакцины, они уходили, вся процедура заняла не больше часа. Закончив работу, врач спрятал инъектор в чемоданчик и вернулся к глайдеру. Машина приподнялась над площадкой, отразив в стеклах клонившееся к закату солнце, и стала быстро набирать высоту.

Все дни в колонии были похожи друг на друга. Шел второй год его заключения, Мирон с ужасом думал о том, что никогда отсюда не выберется. Весь прошедший год он пытался разработать план побега и каждый раз был вынужден признать, что его замыслы неосуществимы. Слишком усердно охраняли заключенных, слишком пустынно было вокруг, чтобы надеяться выжить — даже если каким-то чудом удалось бы сбежать с территории колонии. Одно время у Мирона появилась идея захватить глайдер, однако чуть позже он узнал, что пространство над колонией контролируется радарами военной базы. Даже захвати он глайдер, ему все равно не дадут уйти.

Попытки побега в колонии все-таки были. Кто-то пытался удрать ночью, однако это было бессмысленно, чуткая аппаратура все равно фиксировала побег. Иные закапывались в соль, пытаясь покинуть колонию с отгружаемой продукцией. Откуда им было знать, что каждый грузовик перед отлетом сканировался тепловизорами? Заметив на экране светлое пятно, охрана выкапывала беглеца и для начала отправляла его в карцер, дальнейшая судьба заключенного решалась начальством. Один бедолага как-то попытался взять заложника из числа посетившей колонию комиссии. Кончилось это тем, что заключенного застрелили, а членам комиссии принесли извинения за досадный инцидент. Чем больше Мирон анализировал возможности побега, тем больше убеждался в том, что шансов у него нет.

Этот день тоже ничем не отличался от других. Мирон восемь часов провел в кабине погрузчика, заполняя грузовые глайдеры опостылевшей ему солью. За две минуты до шести вечера он заглушил двигатель и под присмотром конвоиров вместе с другими заключенными отправился в казарму.

Там их ждал небольшой сюрприз в виде помятого медицинского глайдера. Врача ждали завтра, через пару минут выяснилось, что им будут делать какие-то прививки. Мирон не протестовал, и когда врач, мужчина лет тридцати, вколол ему дозу вакцины, он даже не вздрогнул. Подтянув штаны, Мирон спокойно направился в душ, с радостью думая о том, что сейчас вымоется, поужинает и ляжет спать…

Первые признаки недомогания Мирон ощутил за ужином. Его почему-то начало знобить, негнущиеся пальцы с трудом удерживали вилку. Впрочем, особого беспокойства Мирон не испытывал. Бывает — то ли перегрелся, день был на редкость жарким, а может, это просто аллергия на вакцину. Ничего, до утра отлежится…

Ужинать он закончил одним из последних. Повинуясь команде охранника, встал и вместе с другими заключенными вышел из столовой. Идти было трудно, Мирон едва передвигал ноги. Добравшись наконец до своей койки, завернулся в одеяло и вскоре уснул.

Проснулся он от того, что его кто-то толкал. Попытался встать — и понял, что не может шевельнуться. Тело было чужим, Мирон его почти не чувствовал. Попробовал позвать на помощь — чтобы помогли повернуться, подняться, — и осознал, что не может сделать и этого.

— Мирон! — тормошил его кто-то. — Вставай, подъем уже! Тьфу, черт… Помер, кажись… — В голосе говорившего послышался испуг.

Это был Мик, его сосед по койке. Мирон слышал, как Мик с кем-то негромко переговаривается. Затем ощутил на лице чьи-то пальцы — ему оттянули веко, Мирон разглядел перед собой мутный облик Гурама, одного из надзирателей.

— Отвоевался, — сказал Гурам, отпуская веко. — Не дышит.

— Пульс проверь, — подсказал кто-то.

— Еще чего, — хмыкнул Гурам. — Что я, жмуриков не видел?

Пульс ему все-таки проверили. Мирон почувствовал чужие пальцы на своем запястье.

— Помер… — сказал кто-то. — Повезло, не мучился.

«Я живой!» — закричал Мирон, однако крик этот прозвучал только в его сознании. Тело не повиновалось, Мирон неожиданно понял, что не дышит. Более того, сердце тоже не билось. Только сейчас Мирон осознал, насколько страшна эта ледяная тишина. Неужели это и есть смерть? Но тогда она ужасна…

Сквозь закрытые веки пробивался свет лампочки, затем стало темнее — Мирона накрыли покрывалом. «Как саваном», — подумал он, делая отчаянную попытку пошевелиться. Бесполезно, тело было мертво.

Следующие часы стали для него настоящей пыткой. Беспомощность, осознание того, в какую чудовищную ситуацию он попал, приводили Мирона в ужас.

Он не знал, сколько прошло времени, когда снова услышал голоса. Это был врач, он всегда прилетал по субботам. С Мирона сняли покрывало, врач коснулся его шеи.