Чтение онлайн

— Да, он у меня молодец. — Я упрямо сжала губы.

— Я бы поспорил.

— И это удивительно, ты вряд ли привык спорить, скорее, молча делать по-своему.

— Не надо меня изучать. — А вот искорки во взгляде говорили обратное — надо. Он очень этого хочет.

— Мне скучно.

— Ах, тебе скучно… — Его тон мне не понравился. — Давай повеселимся.

Неуловимым движением Багратов выдернул мобильный из моей руки и, не успела я среагировать, прижал меня к себе. Заработала передняя камера, и вскоре на дисплее появилось мое с ним фото. Когда он успел поцеловать меня в висок — даже не заметила. Наверное, шокированная нервная система уже даже не фиксировала нарушение моих границ, встречая каждое мучительным «Проезжай».

— Выкладывай в Инстаграмм, — приказал он. — А то народ переполошится, когда появятся статейки о твоем отказе от съемок…

Как я сдержалась, чтобы не запустить в него мобильником — не знаю, но смысл дошел, хоть и с опозданием:

— Статейки?

— Конечно. Поэтому тебе нужна легенда. Проще всего, если она совпадет с враньем твоему отцу, — холодно чеканил он. — Он купится на то, что ты ради мужика отказалась от съемки?

— Ради такого, как ты — конечно! — прорычала и отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

Раздражало то, что и сарказм не удался. Отец да, купится, потому что я и правда бы побежала за тем, кто вытерпит мои припадки.

— Отлично, — послышалось равнодушное. — Выкладывай фото.

— Не указывай мне, что делать! — огрызнулась и поднесла стаканчик с кофе к губам. — Я сама разберусь.

— Кристина, мне этот детский сад нахер не дался, но я держу слово и даю тебе возможность спасти бизнес Рамиля. — Злой голос не дал шанса игнорировать его источник. Я медленно повернула голову, чтобы напороться на режущий, под стать словам, взгляд. — Я больше не буду об этом напоминать.

В этот момент на рейс до Лиссабона объявили посадку.

— У тебя максимум двадцать минут, — постановил Мстислав и поднялся, подхватывая свой кейс и пальто.

Пожалуй, убедил, Багратов, ты — полное дерьмо! В момент, когда последний шаг отделял меня от новой жизни, стало по-настоящему страшно. Чтобы не сбежать, я замуровалась на первом от окна сиденье в бизнес-классе и полезла в Инстаграмм.

«Бывает так, что вся жизнь меняется всего лишь за день, и приходится делать сложный выбор… Хочется верить, что этот выбор будет правильным. Ваша К.К.». И приложила наше черно-белое фото. Мои широко распахнутые глаза, его жесткие пальцы на моем подбородке и касание губ к виску — все это вообще не сочеталось и выглядело дико. И по телу запоздалой волной прошла дрожь, будто оно спохватилось, что нужно среагировать.

В салоне стояла предполетная суета — резкий стук сумок о полки, заевшее «Добрый вечер, проходите, ваше место…», плач детей и разномастный говор. Позади уселся англичанин, слева — пара немцев…

— Ты, кстати, говоришь по-английски? — вдруг наклонился ко мне Слава, и я впервые уловила запах нижней ноты его парфюма, густо замешанной на естественном запахе мужчины. Наверное, оставшейся еще со вчерашнего дня.

— Угу, — сглотнула, едва не облизавшись — так загорчило на языке. Приятно, смесью кофе и цедры грейпфрута… черт!

— Хорошо говоришь?

— Свободно, — прокашлялась. — Я практиковалась в Штатах и играла в постановке Шекспира в оригинале перед местными профессорами.

Его брови на секунду удивленно взметнулись, хотя я не ставила цели его поразить. Ну разве что каким-нибудь тупым предметом в сердце — это да.

— Отлично, потому что вся работа будет на английском.

— Мстислав Сергеич, — усмехнулась зло, — хороший вы агент — ничего не знаете обо мне. А если бы я не знала английского?

— В том жанре, — усмехнулся он дьявольски, — не обязательно разговаривать…

Меня просто до краев наполнило отвращением к этому мерзавцу. Зря я сказала ему, что он не такой, каким хочет казаться. Теперь он наизнанку выворачивался, пытаясь это опровергнуть. Да и пытался ли?

Картинку за окном корежило от бившего в иллюминатор мокрого снега. Где-то внизу копошились с техникой люди, а я думала, как, должно быть, жалко это все — мои попытки найти тепло там, где его нет. Черт возьми, я же не ищу уже давно, что это тогда за издевательство? На, Кристина, посмотри внимательно — верить в этом мире никому нельзя? Все — обман? Как эта жалкая картинка на стекле, залитая то красным, то синим цветом от огней обслуживающего транспорта, и ни черта не напоминавшая реальный мир.

— Держи, — хмуро приказал Слава и протянул мне бокал. — Белое полусладкое.

— И как ты его оцениваешь? Ты же винодел…

— Я не делаю белого вина, и не люблю его.

— Почему? Что с ним не так? — Я злилась. Заводила разговоры, чтобы найти зацепку и дернуть его. — Может, тебе просто не по зубам?

Он бросил на меня внимательный взгляд:

— Может быть. С ним сложнее. Я один раз выкинул кучу сырья и больше не пробовал. Это неплохое должно быть. Вернее, это самое лучше, что смогли доставить…

Ну вот зачем он это говорит? Как может человек сочетать в себе равнодушие и такое… внимание? Или это его кредо по жизни — все идеально, иначе не вписывается в картинку мира? А ко мне вообще не имеет отношения?

— Зачем ты это делаешь? — заводилась я.

— Что именно?

— Ты заказал бутылку белого вина, потому что видел, какое доставал для меня из холодильника отец.

— Допустим.

— Ты же не хочешь мне понравиться, зачем такие сложности?

Он наклонился ниже, а когда вдруг обхватил за шею и притянул к себе, я вздрогнула:

— Куваева, замолчи, сфоткай в Инстаграмм и прекрати ковырять мне мозг, — зарычал хрипло на ухо.

— Шею отпусти — тут нет душа, — с трудом сглотнула я.

Парочка немцев уже с интересом бросали на нас взгляды.

— Я что-нибудь еще придумаю, — но руку убрал. — Пей. Молча.

— Не хочу вина, — поставила бокал на столик.

Я не собираюсь вписываться в это его уродское совершенство.

— Кристина, я, наверное, внесу правки в наш договор, в соответствии с которыми ты должна будешь брать еду из моих рук со словами «Да, мой господин». — Начал вкрадчиво Багратов. — Ты снова забываешь, что я тебе нужен, не ты мне.