Враг моего врага
Шрифт:
Выставил таймер. Активировал. Аккуратно поставил ВУ на приставной столик. Выбрался из помещения. Веселенькая синяя стенка теперь окрашена кровью; хлестануло из штабника, из вскрытой Рустом яремной жилы так, что попало и на стену, и чуток на Рейнджа.
Двое спецназовцев взяли «раненого» на руки, вынесли из штабного модуля на свежий воздух. Последним выбрался Мгели, ткнув кнопку закрытия дверей. Он даже успел, прежде чем гидравлика задвинула створку металлических дверей, помахать рукой – как бы попрощался с теми, кто остался внутри этого приземистого одноэтажного строения.
Сели в джипы. Мгели сделал также прощальный жест двум охранникам у «гребенки». Сдали задним, развернулись и покатили обратно.
Возле здания администрации «параллельного» правительства Санакоева небольшая автоколонна разделилась.
Передовой джип, в котором сидели Мгели, еще двое боевиков и «сопровожатый», а также тентованный фургон с четырьмя ящиками гаубичных 122-мм снарядов и двумя мешками с ВВ, свернули в следующий переулок и на время скрылись из глаз.
Оба «британца» с остальными боевиками подъехали к зданию временной администрации.
Вовремя подъехали: трое в камуфляжной форме без знаков различия как раз закончили грузить в свой транспорт выносимые из здания ящики и картонные упаковки.
Алан, Рейндж и Руст подошли к ним.
Еще двое боевиков молча, как бы не замечая этих троих мужиков в камуфляже, у одного из которых на плече, дулом вниз, свисал АКСУ, прошли в здание.
– Кто вы такие? – спросил Руст по-грузински. – И что вы здесь делаете?
– Мы из госбезопасности! – сказал один из этой троицы. – А вы?
Он опустил руку к поясу. Там у него были прикреплены чехольчик с мобильником, борсетка и кобура с пистолетом.
Возможно, он хотел достать свою служебную ксиву. Или позвонить кому-то. Кто его знает? У него тоже не удалось узнать правды: этого грузинского гэбиста и двух его коллег застрелили из «бесшумок» прямо во дворе здания временной администрации…
Когда небольшая колонна джипов, к которой присоединился грузовик с трофейной документацией, проскочила по трассе обратно до южной окраины Тамарашени, времени было девять вечера.
За спиной у них, как на земле, так и в радиоэфире на используемых грузинами волнах, творился сущий ад.
– Какие новости передают по грузинскому радио? – не поворачивая головы, поинтересовался у Руста Мокрушин.
– Н-нэ, кончились у ных новости! – объявил Рустам. – То га-аласили, как хор пидирастов! А ти-перь ни станции с Курта, ни из Тамарашени… никого нэ слышно, да. Как сдохли!
Где-то, относительно недалеко, в нескольких километрах, полыхнуло. Затем громыхнуло, как будто над Лиахве и горами собралась гроза… Рейндж бросил взгляд на фосфоресцирующий циферблат: таймер фугаса, который Мгели оставил неподалеку от ангара со складированным там боезапасом, был выставлен ровно на девять… Сработало.
– Сейчас наши пойдут! – сказал Мокрушин. – Как бы люлей от своих же не огрести… Так что надо рвать когти!
Когда джипы проезжали центр Тамарашени, Левон Кандилаки заметил бредущего вдоль обочины трассы человека в форме. Тот шел, как пьяный, – их джип чуть не задавил беднягу. И если бы они не проехали так близко от этого парня, одетого в полевой камуфляж, бредущего куда-то без оружия, он не узнал бы в нем ротного командира Ираклия Тарчишвили…
Передовой джип остановился в том месте, где еще совсем недавно лежали бетонные блоки, перегораживавшие трассу для проезда из Тамарашени в Цхинвал и обратно.
Слева и позади их горели два частных дома; жар ощущался даже здесь, на трассе. С южной окраины Цхинвала и от Хетагурово доносились звуки стрельбы. Артиллеристы и пэвэошники уже успели покинуть позиции возле села Тамарашени, побросав вверенную им технику. Ополченцы, как понял даже тугодум Левон, к этому времени тоже разбежались.
– Выходи, парень! – скомандовал на грузинском Мгели. – Автомат и ремень с пистолетом оставь – они теперь тебе ни к чему!
Левон вышел; он так и не понял до конца, кто такие эти люди и с какой целью они наведались в Тамарашени и Курта.
– Запомни сегодняшний день, Левон, – сказал Мгели, садясь обратно в джип. – Крепко запомни, на всю оставшуюся жизнь!
…И только когда исчезли в упавшей на израненную землю вечерней темноте габаритные огни идущего замыкающим грузовика, Левон опустился на землю, обнял голову руками и заплакал.
Глава 22
В четверг, на следующий день после очередной учебной тревоги, распорядок дня сотрудника ГРУ Мокрушина, исполняющего все последние дни роль живца, и его телохрана кардинально поменялся.
«Mitsubishi» с двумя гэрэушниками на борту выехал за ворота усадьбы в Лесном в час пополудни. В адрес на Ленинградском проспекте им было велено и вовсе не заезжать, пешая прогулка тоже была отменена.
Весь день они проторчали в офисе «Астрея-М», куда вскоре после их приезда наведался один из сотрудников Андрея Бушмина. Коллега ввел Мокрушина в курс всех последних событий.
Новостей было много. Судя по информации, которую получал Мокрушин, назревали масштабные события. В Москве и в Подмосковье на протяжении последнего месяца «чужим» удалось создать тайную сетевую структуру, связывающую между собой отдельные ячейки, в которые входили члены радикальных исламских организаций, спонсируемых откуда-то из-за рубежа, а также задействовать (путем материального стимулирования либо иными способами) возможности некоторых этнических преступных группировок.
Отдельная группа, включающая небольшие, в три-четыре человека, ячейки, состоит предположительно из наемников, в том числе из бывших военных или экс-сотрудников органов. Этот контингент, очевидно, работает отнюдь не за «идею», а за звонкую монету.
Не исключено также, что большинство этих людей, задействованных каждый в своей области, толком даже не догадываются, на кого именно они работают и каковы цели тех, кто платит деньги и ставит перед ними вполне конкретные, но локальные задачи. Конечная цель, последовательность действий отдельных групп и ячеек, направление и сила акций, короче говоря, весь замысел известен лишь тем, кто разработал план по осуществлению цепи масштабных терактов в российской столице.