Чтение онлайн

— Этот красавец, — говорю, передавая пленного в лапы Цыпы, — хлопнул наши порталы. Надо узнать каким образом и как открыть портал ко второму отряду. У тебя пять минут.

— Будет сделано, — кивает Алексей и тащит мужика за валуны.

Он даже не особо сопротивляется, не пытается оправдаться и не говорит, что это не он — делитант какой-то. Его раскрыли, а он в ступоре и элементарно не пытается узнать, в чём конкретно его обвиняют, считай, признался.

Через минуту из-за груды камней доносится первый вскрик. Потом второй. На третьем Цыпа высовывается из-за камня и машет мне рукой.

— Господин, он говорит, что швырнул артефакт в расщелину. Вон ту, у обрыва.

Иду в указанном направлении. Иришка идёт следом, шаг в шаг, оступиться тут ни в коем случае нельзя, полёт вниз головой будет не из приятных. Расщелина узкая, метра два глубиной — на дне поблёскивает что-то металлическое.

— Ну и как его достать? — цокаю.

Место узкое, человек не пролезет, сделать лассо и подцепить? Маловероятно.

— Позвольте, — Иришка делает шаг ко мне. — Можем попробовать схему как с доставкой макров.

Уступаю место порталистке. Идея здравая, пусть попробует. Она колдует минуту, может полторы, пробует разные варианты и в какой-то момент под артефактом появляется разлом, а через секунду второй портал образуется прямо над моей рукой. Оттуда вываливается маленький предмет.

Продолговатый, похож на трубочку для лимонада, только из тёмного металла, с гравировкой по всей длине.

Передаю Иришке. Она крутит артефакт, проводит над ним ладонью, прикрывает глаза.

— Я могу через него выйти на нужный разлом, — говорит она наконец. — Артефакт сохранил отпечаток координат. Мне нужно минут десять.

— Не смею задерживать, — указываю в сторону возвышения, где был прошлый портал.

Возвращаюсь к предателю. Тот сидит на земле, прислонённый к валуну, и держится за рёбра — Цыпа поработал аккуратно, растёт — уроки Мастифина даром не проходят.

Присаживаюсь на корточки.

— Как зовут?

— Какая теперь разница? — бурчит он и косится на Лёху.

— Хочу знать, что на могиле написать.

Глаза мужика становятся огромными.

— Не ссы, — отмахиваюсь. — Меня интересует, кто заказчик, а твоя задница совершенно неинтересна. Тот кто тебя нанял или очень торопился, или полный идиот. Ты провалился по всем фронтам, скажешь имя и как получил приказ, останешься жив и отделаешься минимальным наказанием, которое предусмотрено законом.

— Сипин, — выдыхает он. — Через него. Есть ли кто-то сверху — не знаю, клянусь. Деньги должны передать через посредника, как только станет известно, что вы не вернулись из разлома.

— Сколько?

— Тридцать тысяч.

— Выходит, недооценили меня уже в который раз… — хмыкаю и поднимаюсь на ноги. — Кабанский, — поворачиваюсь к Давиду, — этого в багажник второй машины. И чтоб ни царапины больше.

— Принято.

— Я Шмель, кстати, — бурчит он, когда Давид поднимает его на ноги.

— Мама бы гордилась тобой, Шмель, — выплёвывываю сакрастичную ремарку и ухожу к Иришке.

Шмеля уводят. А порталистка стоит над обрывом, держит артефакт в вытянутых руках, и от него тянется тонкая багровая нить — теряется в воздухе где-то над морем. Цыпа стоит рядом, ловит её за локоть, когда она пошатывается.

— Нашла, — говорит она, не открывая глаз. — Они в двадцати километрах отсюда. К северу.

— Открывай.

— Не здесь. Ближе подъехать надо, иначе уйдёт слишком много сил.

Грузимся в машины. Гоним вдоль побережья — серпантин, повороты, обрывы. Через двадцать минут Иришка трогает меня за плечо.

— Здесь! Останавливайтесь.

Голая равнина, ветер с моря, никаких ориентиров. Иришка выходит, отходит на десять шагов от машин, поднимает артефакт обеими руками. И через полминуты воздух перед ней рвётся.

— Они идут! — кричит Иришка. — Отойдите!

Только и успеваем отскочить, как из портала вываливается первый боец. Через минуту на песке стоит и валяется толпа грязных, измотанных, но живых солдат. Последним выходит Ливнев — сутулый, с подпалёнными бровями.

— Граф, — хрипит он, увидев меня. — Я уж думал, что всё…

— Где Ельцов? Кеклик?

— Здесь, — отзывается Ельцов из толпы. Лицо в копоти, рукав куртки висит лоскутами. — Все целы. Зачистили ещё час назад, сидели у схлопнувшейся щели и матерились.

Кеклик протискивается вперёд.

— Что произошло, граф? Почему разлом закрылся?

— Подробности позже. Сейчас — все в машины и в канцелярию. У нас осталось мало времени, чтобы успеть на оглашение.

Портал за спиной Иришки гаснет, и она оседает на песок — Цыпа подхватывает её за плечи.

— Я в норме, — отмахивается она. — Просто посижу.

— В машину её, — киваю Алексею. — И поехали. Всех водителей по машинам, мы закинем их к транспорту на мысе, а потом все в канцелярию.

— Сами доберёмся, — машет рукой один из ребят. — Главное — вы езжайте. И не дайте этим ублюдкам присвоить себе победу.

Разумно. Остальные поддерживают, так что через десять минут наша колонна уже несётся в город.

Поднимаюсь по ступеням и уже отсюда слышу гул — видать, отряд Воронцова уже получил новости.

В большом зале, где обычно зачитывают результаты, уже накрыт стол. Шампанское, икра, фрукты на серебряных блюдах. Воронцов в центре зала — в парадном чёрном мундире, с бокалом в руке, окружённый своими союзниками.

Человек десять дворян, все довольные, улыбаются, в том числе и Завьялов — представитель императора. На лице Воронцова — такое самодовольное выражение, что хочется стереть кулаком. Но и моего появления будет достаточно, я думаю.

Воронцов замечает меня первым. Бокал в его руке дёргается — пара капель шампанского стекает по пальцам на паркет.