Чтение онлайн

Произнеся эти слова, пустынник повернул верблюда в сторону короткой извилистой тропы, опускающейся к цветущему дну ущелья. Эдуард, Ярви и весь племенной караван последовали за ним.

Ош любовался на них уже несколько дней. Огни Предела не были похожи ни на звёзды, ни на костры. Аметистовым ожерельем перемигивающиеся пурпурные точки тянулись вдоль горизонта. Один конец мерцающей цепи тонул где–то далеко на севере, другой уводил в противоположную сторону, туда, где виднелись зловещие хребты Чёрных гор. Эти вершины врезались в королевство с запада, подобно огромному кривому ножу.

Ош уже видел города и крепости людей, но только здесь к нему пришло понимание истинной мощи человека. Орк и представить себе не мог масштаб подобной стройки.

Каменная стена высотой в четыре человеческих роста и шириной в полтора протянулась вдоль восточного берега Сумеречной реки на сотни лиг. Через каждые два–три полёта стрелы она прерывалась дозорной башней с остроконечной деревянной крышей. Здесь не было ни ворот, ни мостов, соединяющих королевство людей с западным берегом. По ту сторону лежали Мёртвые земли, полные кошмаров и ужаса.

Начинаясь далеко на севере, в замке Фарвол, в окрестностях озера Трайн, истока Сумеречной реки, Предел заканчивался лишь у крепостных стен Вотерлока. Это был замок лорда Тонбери, что возвышался в устье Сестриного рукава, где неприветливые каменистые острова, прозванные Осколками, омывались тёмными волнами Лиховодья.

Предел хранили четыре великие твердыни, и сейчас орки приближались к величайшей из них, Крепости Наблюдателя.

Это был не просто замок. В изгибе реки вырос укреплённый город. Раскинувшись на пологой возвышенности, он представлял собой несколько изломанных колец крепостных стен, между которыми ютились жилые кварталы. Ближе к реке эти стены соединялись в замке лорда окрестных земель, герцога Редклифа.

Его назвали Башней Наблюдателя, но чаще просто Свинцовым замком. Сотни лет назад люди заметили, что тяжёлый и податливый металл препятствует губительной силе Мёртвых земель. Тогда цитадель герцога была облицована толстыми свинцовыми плитами, дабы охранить род защитника государства от порчи. Как и базальтовые блоки, древние строители, должно быть, сплавляли их вверх по течению Сумрачной реки.

Несмотря на солидный возраст, твердыня герцога всё ещё выглядела весьма внушительно. Городские стены были явно моложе. Кольцо за кольцом, слой за слоем, они достраивались позднее, по мере того как разрастался сам город.

Ош вспомнил рассказы Локвуда о местных жителях, кольценосцах, на которых так была похожа Зора. Особенно когда та облачалась в человеческое платье. Угрюмые, неразговорчивые люди, в тёмных глазах которых сверкал золотистый отпечаток этой суровой земли.

Орку сложно было представить более враждебное место, чем Крепость Наблюдателя. С малых лет её жители носили броню и брали в руки оружие. Мужчины, женщины, старики, дети — все они жили на вечном поле боя и спали с мечом под подушкой. Предел не прощал беспечности. Он был безжалостен к ленивым, слабым и неосторожным.

Ош опустил ладонь на рукоятку своего нового меча. Прекрасное оружие, созданное мастером своего дела! Клинок сира Гарена. Тот самый, которым Ургаш сразил медведя, напавшего на них в королевском лесу. В благодарность за спасение жизни монарха рыцарь подарил своё оружие Ургашу. Он передал его вместе с Ошем, как только Крушитель встал, однако вождь отказался принять его.

«На кой ляд мне эта железка? — усмехнулся великан, покрутив меч в руке. — В зубах ковырять, что ли?»

Вождь предпочитал совсем иное оружие. Большое, тяжёлое и жестокое. Такое, как его палица, удар которой выдерживали не всякие доспехи и не каждый щит. Зора тоже плохо владела мечом, предпочитая копьё. Реже использовала нож. В конечном счёте Ошу пришлось оставить клинок у себя.

Уверенно шагая по пыльной дороге, Ургаш вёл орков вперёд. С того момента, как они покинули Вотчину Филина, вождь оправился от ран, полученных в борьбе с чудовищным зверем. Однако страшная схватка не прошла для орка бесследно. Хищник расчертил ему лицо двумя огромными уродливыми рубцами. Руки, ноги и голова покрылись свежими шрамами, оставленными когтями медведя. Ещё больше их было под меховой одеждой с латными вставками, выглядывающими из–под шкур.

В памяти Оша то и дело всплывали слова Джона Гарена. По приказу Конрада Молчаливого тот провожал орков в поход.

«Остерегитесь, — напутствовал их рыцарь, передавая Ошу сопроводительные бумаги. — Медведь, что напал на нас, оказался там не случайно. Мы нашли в лесу убитого ловчего и следы большой повозки».

Ош и раньше догадывался об этом. Горный медведь, да ещё и какой гигант! Таких вообще не водилось на лесистых равнинах срединных земель. Конечно, он мог забрести туда случайно, спустившись с предгорий. Но напасть именно на короля? Слишком большое совпадение!

Мощённая речным камнем дорога уводила на запад. Люди называли её Королевской тропой. Кратчайший путь, соединяющий столицу и главный оплот Предела.

С тех пор как отряд пересёк реку Изар, ступив на землю герцогства, погода стала хмурой и дождливой. Оркам это было на руку: они могли продолжать путь в дневное время, не рискуя ослепнуть под солнечными лучами. В то же время осенний холод и промозглая сырость угнетали тело и разум.

Низкие тучи снова и снова орошали каменистую землю пресными слезами дождя. Ош знал, что это значит. Наступало «время орка». Осень заканчивалась, и у них оставалось всё меньше времени. Поход в Мёртвые земли усложнится, если зима скуёт снегом и льдом дороги королевства. Тогда люди не смогут помочь в освоении западных пустошей. А что будет весной — неизвестно.

«Если нам вообще удастся найти источник этой скверны», — мрачно подумал Ош.

Чем глубже орки продвигались в сторону заката, тем скуднее становилась растительность. Привычные очертания природы начинали искажаться от гибельного дыхания Мёртвых земель. Искривлённые, чахлые деревья становились всё ниже, сменяясь кустарниками, которые, в свою очередь, постепенно вытесняли травы и мхи, оплетающие голые камни. Там, откуда пришли орки, осень раскрашивала деревья буйством красных, жёлтых и зелёных оттенков. Местные же леса выглядели скорее ржавыми, чем яркими. Их красками были сырость, грязь и гниение.