Чтение онлайн

Время. Вечно это проклятое время. Он посмотрел на часы, когда в поле вышли первые вольтижеры: без четверти полдень. Сорок пять минут на сбор колонны – очень неплохо, но это все равно сорок пять потерянных минут. Зато к полудню с дерзким противником будет покончено, и тогда он сможет послать через перевал улан, за ними пехотные батальоны, а потом и громоздкие фургоны с продовольствием и боеприпасами, необходимыми для зимнего марш-броска.

К генералу подскакал артиллерийский полковник. Этот тихий, но злопамятный человек хотел обрушить на головы защитников замка всю мощь своих пушек, но генерал высмеял его предложение: подвергать противника бомбардировке – только терять время. Кроме того, он подозревал, что британцы просто укроются за каменными стенами, способными продержаться несколько часов. Нет, пехота сделает все быстро: потеряв несколько человек в первых рядах, они просто перевалят через руины восточной стены и откроют ему проход в Португалию.

У дозорной башни Пьер принял из рук капитана Фредриксона флягу и кивнул в сторону долины:

– Думаю, вы уже почти проиграли.

Фредриксон ухмыльнулся:

– Хотите пари?

Француз виновато улыбнулся и пожал плечами:

– Я не настолько азартен.

Фредриксон взглянул на верхушку башни.

– В нашу сторону кто-нибудь движется? – крикнул он.

– Нет, сэр.

Он снова обернулся в сторону долины. Перед огромной колонной врассыпную шли вольтижеры, сотни чертовых вольтижеров, и Фредриксону они очень не нравились. Они угрожали и без того неглубокой траншее, где Шарп прятал свои ракеты. Фредриксон видел, как выносили это странное оружие, с восторгом наблюдал в подзорную трубу, как направляют стапели, но он видел и то, как слаба цепочка стрелков, которые должны отогнать вольтижеров. Им придется туго.

– Лейтенант Визе!

– Сэр?

Фредриксон решил послать половину своих стрелков, сорок человек, чуть западнее: лейтенант отведет их почти до самой траншеи, и оттуда, из-за кустов, они смогут атаковать наступающих вольтижеров с фланга.

– И не забудьте поубивать сперва их чертовых офицеров! – крикнул им вслед Фредриксон.

А в замке тот же приказ отдал своим стрелкам Шарп, отдельно проинструктировав снайперов, засевших в надвратной башне:

– Офицеров! Выцеливайте офицеров!

Капитан Джилайленд, пытаясь справиться с нервной дрожью, поднялся к Шарпу на северную оконечность руин.

– Можем начать стрелять, сэр.

– Нет-нет-нет, – колонна, заполнив всю долину грохотом барабанов, была еще в трех сотнях ярдов, а Шарп не верил в точность ракет: на таком расстоянии три четверти их, а то и больше, уйдут с траектории. Чтобы бить без промаха, придется подождать.

Но – Боже милостивый! Вольтижеры! Их было больше, чем всех защитников замка, вместе взятых! Он должен ждать, но пока он ждет, вольтижеры подойдут ближе и могут смести их своим напором. В этот момент из башни послышался выстрел. В ответ раздался залп французов, но слишком далекий. Мушкетные пули пролетели гораздо выше восточной стены, однако Шарп, взглянув направо, увидел страх на лицах фузилеров.

Впрочем, ничего удивительного. На юго-запад, прямо к замку маршировала колонна, мощный кулак, ведомый барабанами, прямоугольник шириной в сотню футов и в восемьдесят ярдов глубиной. Наблюдателям на холме, казалось, что по долине катится огромный каток, оставляя за собой полосу примятой травы.

Заговорили винтовки, поверх траншеи начал стелиться дым. Пули выбивали из французских стрелковых цепей обладателей сабель, но вольтижеры продолжали двигаться вперед. Они работали парами: один, опускаясь на колено, целился и стрелял, другой перезаряжал. Стрелков подавляли числом: чтобы спастись от залпов французских мушкетов, им приходилось лежать ничком, а винтовку в таком положении заряжать непросто. Шарп видел, что они переворачивались на спину, стучали прикладами себе по ногам, досылая пулю шомполом, потом снова переворачивались на живот и лишь потом стреляли.

Мушкетные пули стали находить и фузилеров. Вот завопил один: пуля раздробила ему скулу; вот второй молча рухнул назад. Сержанты начали смыкать ряды. Луг кишел вольтижерами, повсюду были видны вспышки выстрелов, над землей повисли облака дыма.

– Фузилерам выдвинуться к траншее, – прокричал Шарп: пусть лучше идут вперед, чем гибнут, стоя на месте; так они на двадцать ярдов приблизятся к противнику, и у них будет больше шансов поразить чертовых вольтижеров.

Офицеры передали приказ по строю. Просто пройти через руины было невозможно, и они полезли по камням. Шарп кричал, требуя держать строй, сыпал приказами, не давая времени испугаться. Потом он взглянул налево и понял, что первые вольтижеры всего в сорока ярдах от траншеи.

– Капитан Брукер?

– Сэр?

– Открыть огонь!

– Так точно, сэр! Батальон! Целься! – секундная пауза, потом взмах тонкой сабелькой. – Огонь!

Спасибо тебе, Господи, за долгие часы тренировок; спасибо тебе за то, что хотя это и выглядит глупым, но британская армия, единственная из всех, тренирует пехоту с настоящими, а не холостыми боеприпасами. Первый залп отбросил четверых вольтижеров назад и напугал остальных. А фузилеры тем временем начали серию заученных движений, ставших второй натурой для каждого солдата: выстрелить, перезарядить, выстрелить, перезарядить, выстрелить, и так четыре раза в минуту. Скусить пулю с бумажного патрона, не обращая внимания на противника, ничего не различая в грязном дыму, темной тучей укрывшем всю траншею; насыпать пороху на полку, дослать пулю и пыж шомполом в тридцатидевятидюймовое дуло, сунуть шомпол в петлю на перевязи, вскинуть мушкет к плечу и ждать команды офицера. Огонь! Целиться не во что: облако дыма скрывает Бог знает какие ужасы. Иногда оно чуть качнется в сторону, пропуская вражескую пулю, а потом соседний взвод даст залп, закричит офицер, приклад ударит в плечо, порох опалит щеку, и свинцовый шар в три четверти дюйма диаметром умчится куда-то в дым, в сторону поля боя.

Кругом падали люди. Некоторые поднимались, стиснув зубы от боли, и продолжали стрелять, другие ползли назад, окровавленные и бессильные, жизнь гасла в их глазах. Шарп крикнул сержантам, чтобы раненым помощи не оказывали: солдаты часто пользовались этим, чтобы сбежать с поля боя. Его голос перекрыл грохот залпов и барабанный бой:

– Кто покинет строй, будет застрелен на месте! Слышите, сержанты?

Они услышали, и раненые, не получая помощи, остались истекать кровью. Мушкеты плевались огнем и били в плечи, повзводные залпы яркими красными вспышками ослепляли полубатальон.

Но это подействовало. Семь сотен мушкетных пуль в минуту сделали пространство перед траншеей гибельным местом, и вольтижеры рассыпались вправо и влево. Шарп отошел в сторону, чтобы не попасть под мушкетный огонь, и сквозь дым увидел, что французы наступают левее.

– Капитан Брукер! Левым взводам десять шагов назад! Прицел левее!

А что справа? Что можно сделать справа? Чтобы полностью закрыть брешь в стене, людей не хватит! Он закричал стрелкам:

– Внимание направо!

Рота Брукера перевела огонь, но на то, чтобы отбросить вольтижеров у них не хватало сил. Шарп увидел, как один француз вырвался вперед и прицелился, упав на одно колено. Пуля звякнула по стали ножен палаша, заставив клинок качнуться. Он услышал треск винтовок с башни и понял, что человек, стрелявший в него, рухнул ничком, пару раз взмахнул рукой, как будто загребая воздух, и застыл, скорчившись на земле.

Колонна наступала. От селения до замка идти недолго, не больше трех минут. Барабаны, музыка французского завоевания, грохотали все громче. Пока люди Брукера перезаряжали, Шарп метнулся направо: он беспокоился за этот фланг.

Над кустами поднялся дым, полыхнуло огнем, французы с криками ужаса откатились назад, и Шарп усмехнулся: Фредриксон прислал подмогу. Он знал, что должен был подумать об этом, попросить помощи, но это уже не имело значения, потому что стрелки уже отбросили французов. Вдоль строя противника проскакал офицер, приказывая взять колючие кусты в байонеты, но четыре или пять пуль сбросили его с седла, мундир внезапно залило алым, а лошадь заржала, понеслась вдоль замковой стены и пала под очередным мушкетным залпом.