Чтение онлайн

Мушкеты, оконеченные сталью, вскинулись двойной линией.

– Пли!

Залп, убийственный с такой дистанции. Пороховой дым закрыл сдвоенный ряд красных мундиров.

– Правое плечо вперёд! Коли!

Блестящие штыки вынырнули из дыма, офицеры размахивали саблями. Все орали, и Шарп орал. Как и рассчитывал Шарп, вид штыков стал последней каплей. Французы утратили остатки мужества и побежали. Накануне, во тьме, под шёпот дождя, Шарп раз за разом прокручивал этот план в уме, гадая: получится-не получится? Получилось.

– Стой! Равняйсь!

Раненый француз кричал и полз к фузилёрам. Мертвецы густо усеивали перекрёсток. Выжившие откатывались к деревне. В двух шагах от Шарпа лежал убитый полковник. Его лошадь ускакала в долину, волоча поводья.

Майор перестроил фузилёров, беспокойно прислушиваясь, не раздастся ли сигнал горна, предупреждающий о появлении конницы, и проревел приказ перезарядить оружие. Нелегко перезаряжать мушкет с примкнутым штыком – орудуя шомполом в стволе, можно наколоться на лезвие или ободрать костяшки пальцев, но Шарпу нужен был ещё один залп. Джилиленд! Где Джилиленд?!

Первым их увидел адъютант Пьер с холма. Уланы? У британцев здесь нет улан! Тем не менее он своими глазами видел всадников с пиками, хлынувших с юга вниз, между замком и башней. Несмотря на шинели и форменные головные уборы, они выглядели дикой ордой, возможно, из-за того, что лошадям приходилось стеречься колючек. Хорошо представляя себе, что способна сделать кавалерия с рассеянной по полю пехотой, немногие избежавшие винтовочной пули офицеры и сержанты обескровленного полка принялись сгонять солдат в кучу:

– В каре! В каре!

– Вперёд! – скомандовал Шарп, и две шеренги пошли, переступая через тела мёртвых и умирающих. Считанные секунды на то, чтобы дожать успех и превратить его в победу.

– Влево! Влево! Влево! – капитан-фузилёр, который вёл ракетчиков-улан, резко свернул к замку.

У Шарпа и в мыслях не было бросать необстрелянных ракетчиков на штыки французской пехоты, но свою задачу подчинённые Джилиленда выполнили: остатки вражеского полка стянулись в плотное каре, отличную мишень для ружей фузилёров.

Сея брызги с лошадиных копыт, ракетчики пронеслись по дороге и скрылись в воротах. Шарп дал отмашку фузилёрам:

– Цельсь!

Французы поняли, что их ждёт. Кто-то припал к земле, кто-то молил о пощаде. Палаш опустился:

– Пли!

Мушкеты плюнули огнём, и каждый свинцовый шарик нашёл себе цель в тесных рядах французского каре. Прежде, чем с губ Шарпа слетела команда: «Коли!», на верхушке донжона заиграла труба: «Вражеская кавалерия!»

– Назад! Назад! Назад!

Фузилёров не понадобилось упрашивать, они во весь дух мчались к восточной стене замка, прочь от неприятельской конницы, спешащей из деревни. Оказавшись на верху насыпи, недосягаемые для пик французов, красномундирники разразились триумфальным кличем. Удалось! Они схватились с целым полком французов, а кто проиграл в этом поединке – о том наглядно свидетельствовали трупы в дорожной пыли.

Шарп не торопился. Немецкие уланы пока были далеко. Судя по тёмно-синим пятнам тел на просёлке, французскую роту, направленную к обители, постигла участь всего полка. Шарп заметил на крыше монастыря Харпера и приветственно поднял руку. Ирландец помахал в ответ.

Взобравшись на каменное крошево, хранившее следы вчерашнего взрыва, Шарп взревел фузилёрам:

– Ну, и кто тут тявкал, что мы не справимся?!

Фузилёры заулюлюкали. Позади них, во дворе, спешивались ракетчики. Они ошалело гомонили, будто люди, избежавшие верной смерти. Джилиленд что-то возбуждённо доказывал приведшему их под сень замковых стен капитану, тот понимающе ухмылялся.

Шарп приложил ко рту ладони:

– Капитан Джилиленд!

– Сэр?

– Держите своих ребят наготове.

– Конечно, сэр!

Вернув в ножны клинок, Шарп вновь повернулся к фузилёрам:

– А скажите-ка мне, парни, может, нам стоит сдаться?

– Не-е-ет! – исторгнутый десятками глоток вопль подхватило эхо в долине.

– Так, может, нам просто взять и победить?

– Да! Да! Да!

Адъютант Пьер, одиноко торчащий на холме, слышал тройной выкрик. Разгромленный батальон беспорядочно отступал к деревне, подстёгиваемый выстрелами стрелков из замка и обители, бежал прочь от кровавого ужаса у Врат Господа. Адъютант отворил крышку часов. Три минуты десятого. Семь минут заняла умно и хладнокровно спланированная бойня. Семь минут, в течение которых французский батальон потерял более двухсот человек убитыми и ранеными, но у деревни уже строился следующий батальон, а немецкие уланы горячили коней у подножия холма.

– Эй! Эй!

Адъютант не сразу сообразил, что зовут именно его. Полковник улан позвал опять:

– Эй!

– Мсье?

– Что у вас там?

– Да ничего, мсье. Тихо.

Несколько солдат разбитого полка вернулись за ранеными, но пули стрелков умерили их пыл. Французы возмущались, показывали, что у них нет оружия, но стрелки продолжали вести огонь. Солдаты вернулись. Дюбретон, слышавший разговор немца с адъютантом, подъехал к полковнику-улану:

– Осторожно, это ловушка.

Иного и быть не могло. Шарп командовал британцами. Дюбретон видел его во время атаки, восхищаясь и ненавидя одновременно. Тот, кто выпустил кишки целому батальону Императорской пехоты всего за семь минут, никогда бы не оставил сторожевую башню без присмотра.

Немец-полковник указал на адъютанта:

– Он же там?

– И британцы тоже.

Дюбретон вгляделся в заросли:

– Зовите его вниз.

– Ха! И потерять холм? У британцев могло просто людей не хватить на эту каменную рухлядь!

– Даже если бы у майора Шарпа было вдвое меньше солдат, половина их сидела бы на холме!

Немец повернулся к своему лейтенанту, обменялся с ним парой реплик на родном языке и ухмыльнулся Дюбретону.

– А это мы сейчас выясним. Дюжина моих удальцов поглазастей вашего художника от слова «худо».

– Вы впустую потеряете бойцов.

– Потеряю – отомщу. Марш!

Лейтенант повёл улан по одной из тропок, проложенных сквозь колючки. На фоне тёмной поросли ярко выделялись бело-красные вымпелы на концах уланских пик. Следом за немцами Дюбретон послал роту вольтижёров. Послал, спрашивая себя: так ли уж неправ немец? Возможно, Шарп решил не разбрасываться немногочисленными солдатами, тем более что башня находилась от замка дальше, чем занятая французами деревня.