Чтение онлайн

— Вы хорошо сделали, что приехали сюда. Господь надоумил Вас. Это был Ваш долг, — сказал он. — Я знаю, как тяжело Вам, знаю, какой крест Вы на себя берете. Но Вы не имеете права от этого креста отказываться. Вы должны принести жертву родной вам армии и России. На вас указал промысел Божий устами тех людей, которые верят Вам и готовы Вам вручить свою участь. Еще до Вашего приезда, как только генерал Драгомиров собрал совет, к нему обратился, указывая на Вас, целый ряд русских людей, духовенство православное, католическое и магометанское, целый ряд общественных организаций. Вот у меня копии с двух таких обращений.

Владыка, порывшись в лежащих на столе бумагах, передал мне две из них.

Пока я читал, владыка вышел в соседнюю горницу, откуда вынес икону Божьей Матери, старинного письма в золотой оправе с ризой, расшитой жемчугами. Он подошел ко мне.

— Этой старинной иконой я решил благословить Вас, когда Вы прибудете сюда на Ваш новый подвиг.

Я преклонил колено. Владыка благословил меня. Тяжелый камень свалился с сердца. На душе просветлело, и я, спокойно решившись покориться судьбе, вернулся в Большой дворец».

На следующем заседании, в шесть часов вечера, старшие начальники единогласно указали на Врангеля как на преемника Деникина.

После первого, полуденного, совещания Драгомиров телеграфировал Деникину: «Военный совет признал невозможным решать вопрос о преемнике Главнокомандующего, считая это прецедентом выборного начальства, и постановил просить Вас единолично указать такового… Несмотря на мои совершенно категорические заявления, что Ваш уход решен бесповоротно, вся сухопутная армия ходатайствует о сохранении Вами главного командования, ибо только на Вас полагается и без Вас опасается распада армии; все желали бы Вашего немедленного сюда прибытия для личного председательствования в совете».

Деникин ответил: «Разбитый нравственно, я ни одного дня не могу оставаться у власти. Считаю уклонение от подачи мне совета генералами Сидориным и Слащевым недопустимым. Требую от Военного совета исполнения своего долга. Иначе Крым и армия будут ввергнуты в анархию». Эта телеграмма открыла для Врангеля «зеленую улицу», несмотря на оппозицию к нему генералов-«добровольцев», которые стояли за сохранение у власти Деникина любой ценой.

Врангель потребовал, чтобы все присутствовавшие на втором совещании старшие начальники подписали продиктованный им акт, содержащий в себе ответ на британскую ноту, своеобразную индульгенцию, заранее отводившую от него все обвинения:

«На заседании старших начальников, выделенных из состава Военного совета, собранного по приказанию Главнокомандующего в Севастополе 22 марта 1920 года, для избрания заместителя генералу Деникину, председателем совета генералом от кавалерии Драгомировым было оглашено ультимативное сообщение Британского Правительства генералу Деникину с указанием о необходимости прекращения неравной и безнадежной борьбы с тем, чтобы Правительство Короля Великобритании обратилось бы с предложением к Советскому Правительству об амнистии населению Крыма и в частности войскам Юга России, причем в случае отказа генерала Деникина на это предложение, Британское Правительство категорически отказывается оказывать ему впредь всякую свою поддержку и какую бы то ни было помощь.

При этих условиях совещание выразило желание просить Главнокомандующего о назначении его заместителем генерала Врангеля с тем, чтобы он, приняв на себя главное командование, путем сношения с союзниками добился бы неприкосновенности всем лицам, боровшимся против большевиков, и создал бы наиболее благоприятные условия для личного состава Вооруженных сил Юга России, который не найдет для себя возможным принять обеспечение безопасности от Советского Правительства».

Врангель подписался последним, приписав: «Я делил с армией славу побед и не могу отказаться испить с нею чашу унижения!» Тем самым он как бы скрепил круговой порукой руководителей Белого движения на юге России. Они давали ему карт-бланш как на возобновление военных действий, так и, в случае необходимости, на эвакуацию войск и беженцев за пределы Крыма. Тем самым барон заручился гарантией того, что в случае, если придется уйти из Крыма, это поражение никто не будет ставить ему в вину. Но что еще важнее, Петр Николаевич с помощью данного акта обезопасил себя от любой будущей генеральской фронды и неисполнения приказов, из-за чего так страдал Деникин.

Деникин отдал приказ о назначении Врангеля:

«Приказ

Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России.

Гор. Феодосия № 2899 22 марта 1920 г.

§ 1

Генерал-лейтенант барон Врангель назначается Главнокомандующим вооруженными силами на юге России.

§ 2

Всем честно шедшим со мною в тяжелой борьбе — низкий поклон.

Господи, дай победу армии, спаси Россию.

Генерал-лейтенант Деникин».

И в тот же день в Севастополе Врангель издал свой первый приказ в качестве главнокомандующего:

«Приказ

Главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России.

Гор. Севастополь № 2900 22 марта 1920 г.

Приказом от 22 марта за № 2899 я назначен ген. Деникиным его преемником.

В глубоком сознании ответственности перед Родиной, я становлюсь во главе Вооруженных сил на Юге России.

Я сделаю все, чтобы вывести армию и флот с честью из создавшегося положения.

Призываю верных сынов России напрячь все силы, помогая мне выполнить мой долг. Зная доблестные войска и флот, с которыми я делил победы и часы невзгоды, я уверен, что армия грудью своей защитит подступы к Крыму, а флот надежно обеспечит побережье. В этом залог нашего успеха.

С верою в помощь Божью приступим к работе.

Генерал-Лейтенант барон Врангель».

Тогда же, 22 марта (4 апреля), Деникин вместе с Романовским отплыл в Константинополь, а 23-го Романовский, пользовавшийся среди монархически настроенных офицеров совершенно незаслуженной репутацией «социалиста», «либерала» и «масона», в здании русского посольства был застрелен ярым монархистом, контрразведчиком Вооруженных сил Юга России, поручиком Мстиславом Алексеевичем Харузиным, сотрудником Константинопольского информационного отделения Отдела пропаганды и переводчиком с восточных языков. Вконец расстроенный этим известием, генерал Деникин на следующий же день с женой и дочерью отправился из Турции на британском броненосце «Мальборо» в Англию. Убийца, являвшийся членом тайной монархической организации, но действовавший в одиночку, так и не был найден. Вскоре после гибели Романовского Харузин был послан врангелевским правительством в командировку в армию Кемаль-паши, с которой главнокомандующий хотел установить контакты, и погиб там при невыясненных обстоятельствах. Барон осудил убийство Романовского и отрешил от должности военного агента в Константинополе генерала Агапеева, не обеспечившего должную охрану генералов Деникина и Романовского. Либеральные газеты обвиняли Врангеля в причастности к убийству Романовского, хотя для этого и не было никаких серьезных оснований.

Но вот в своих мемуарах в связи с убийством Романовского Петр Николаевич не жалел черной краски и для Деникина, и для покойного начальника его штаба. Врангель утверждал:

«Напуганная убийством генерала Романовского, боявшаяся за участь мужа, жена генерала Деникина обратилась к прибывшему одновременно с ним в Константинополь генералу Хольману с просьбой прислать для защиты мужа английские войска. Обязанности российского дипломатического представителя исполнял русский консул Якимов, заменявший давно назначенного, но все еще не прибывшего к месту назначения поверенного в делах Щербатского. Якимов заявил английским властям протест против нарушения экстерриториальности посольства. Генерал Агапеев просил генерала Деникина снестись с генералом Хольманом и не допустить оскорбительного для русского достоинства ввода в посольство английских солдат. Всё оказалось тщетным. Генерал Деникин не выполнил просьбы генерала Агапеева. Англичане заявили, что бывший Главнокомандующий находится под их покровительством и они не могут отказать ему в защите.