Чтение онлайн

– И под видом Таунби он готовил новых пациентов для… Как это Гассман называл? – спросила Адриана.

– Субгностической одержимости.Именно это он и имел в виду, – сказал я. – Находясь в них, Гассман полностью владеет их телом, а их собственное сознание совершенно подавлено. В его дневнике написано, что у пациентов отсутствует и сознание, и память, пока они находятся под его контролем.

– Но потом что-то не заладилось с Таунби, – размышляла Адриана.

– И что-то явно не заладилось с Хелен Уикем, – добавил я. – В его системе были недостатки, и серьезные, если предположить, что он поступал именно так.

– Недостатки никуда не делись. Как вы говорили минуту назад, Гассман пытается управлять слишком многими жизнями. – Артур схватился за край стола, словно только это могло удержать его от того, чтобы запрыгать от удовольствия.

– Подождите-ка минутку, – тихо сказал я. – Мы зашли слишком далеко, пытаясь сложить вместе слишком много фактов и догадок, размышляя о передвижениях мертвого человека. Это звучит более чем безумно. Вырисовывается ли какая-то цельная картина?

– Начнем с письма, – сказала Адриана. – Он… они… кто-то хотел, чтобы любой из троих повидал Хелен Уикем. Похоже, что Гассман не может находиться в нескольких людях одновременно, следовательно, в то время он был именно в Хелен Уикем, – сказала Адриана. – По-другому и быть не может. Он был в Уикем, находившейся в камере смертников, и у него оставалось совсем мало времени.

Я помолчал и заметил:

– Именно. Ведь в письме просили привести туда любого. Каждый мог стать объектом, а Хелен была хозяином.

– А хозяин был в ловушке, – сказал сэр Артур. – Гассмана собирались повесить. – Он немного подумал. – Хелен Уикем убила женщину, или же это сделал Гассман, так сказать находясь в теле Хелен. Он находился в теле Уикем, когда ее арестовали. И не мог выбраться.

– А может, его и повесили? – тихо сказал я. – Я совершенно уверен, что Мэри вышла оттуда той же женщиной, что и вошла.

– Разумеется.

– Еще более я уверен в том, что Хелен Уикем была просто напуганной женщиной, которая не знала, что с ней происходит. Если судить по первому впечатлению.

Адриана задумалась, а потом перебила:

– Значит, к тому времени он уже как-то успел выбраться.

– Зачем же тогда писать письмо? – спросил я.

Ответил Конан Дойл:

– А что, если он написал письмо до того, как нашел выход? Наверняка он написал его заранее. Потом Гассман нашел другой выход, и к тому времени, как вы пришли, его там уже не было. С кем Хелен могла регулярно видеться, Чарльз? – спросил он.

Я глубоко вздохнул:

– Я снова скажу, что мы идем по пути, который сами же придумали.

– Дайте другое объяснение, Чарли. Мы слушаем, – подсказала Адриана.

Я не смог придумать ничего более правдоподобного:

– Меня вполне устраивает этот. Давайте предположим, что Гассман выбрался при помощи тюремщика или кого-то еще. К Хелен Уикем регулярно приходил священник. Я это знаю со слов охранника. Надо расспросить его подробнее, – сказал я. – Итак, мы предполагаем, что Гассман выбрался из Хелен Уикем до того, как ее повесили, оставив ее умирать за то, что совершил он.

Адриана ответила:

– Может, и за то, что сделала она. Мы наверняка не знаем, но ее тело он освободить не мог. Поэтому сбежал, так сказать. Но как?

– Священник, – сказал сэр Артур. – Мои горничные видели, что письмо принес человек в черном платье и мужских ботинках. Допустим, он принес его по просьбе Хелен Уикем. Если в этом мы правы, то письмо написала она, а значит, Гассман в то время находил в ней.

– Но если Гассман заставил священника доставить письмо, он мог и еще сильнее подчинить его, – сказала Адриана.

– И ввергнуть в состояние субгностической одержимости. – Я подумал, прикидывая в уме. – Письмо было доставлено сэру Артуру в четверг, десятого января. Оно было написано на листе из газеты за девятое. Я попал в Холлоуэй во вторник, семнадцатого. Смотрительница сказала мне, что накануне Хелен вела себя как безумная. Это был понедельник, шестнадцатое. Именно тогда Гассман, возможно, оставил Хелен и перешел в священника, который к ней приходил. А после этого он мог отправиться восвояси. Деньги у него были. Гассман мог пойти куда угодно, как только выбрался на свободу в теле священника.

– Нет, это было бы слишком рискованно, – возразила Адриана. – Вспомните, с этими… объектами случались неприятности. Он предпочитает проверенных пациентов и должен иметь под рукой нескольких. Давайте предположим, что пациенты живут в Лондоне.

– То есть вокруг Ричмонд-парка! – добавил Конан Дойл. – Посмотрите-ка на имена в списке и адреса. И на местоположение больницы «Мортон Грейвз». Все это вокруг Ричмонд-парка.

– Даже могила Гассмана находится на краю парка, – пробормотала Адриана.

– Я совершенно уверен, что виденное мной тело не является объектом, – сказал я. – Сама мысль об эксперименте была вызвана желанием оставить это тело, пока оно не умерло.

– Но медведь может заговорить, Чарли.

– Только не этот медведь, – сказал я. – Но кое-что относительно объектов мы упускаем из виду.

– Что именно?

– Ему не обязательно быть в них, чтобы использовать. Вспомните: он мог посылать их выполнять свои задания. Они могли быть загипнотизированы, не будучи при этом одержимы.