Чтение онлайн

Блисс была уверена, что еще будет время для хорошей еды, как только они поймут, что они делают. Наверху было несколько номеров в стиле общежития, с восемью кроватями в каждой. Блисс быстро застолбила одну из кроватей ближе к двери. Видимо, Лоусон был на той же волне, потому что сделал то же самое.

Малкольм выбрал кровать ближе к окну, чтобы мог оставить его открытым в случае, если почувствует себя плохо. Было вполне возможно, что разрыв во времени что — то делает с Адскими псами, и был небольшой шанс, что Малкольм в состоянии поймать запах.

Блисс наблюдала, как Арамина ходит вверх и вниз по ряду кроватей, пытаясь решить, где она хотела бы застолбить себе место. Конечно же, она взяла кровать рядом с Лоусоном. Эдон выглядел раздраженным, но ничего не сказал.

Что здесь происходит? Блисс была смущена. Арамина сыграла важную роль в победе над Ромулом. Бывшая Адская псина воевала против своего ошейника и выжила. Арамина и Эдон казались счастливыми, чтобы быть снова вместе. Неужели что — то случилось с тех пор? Как могло, ведь Блисс присутствовала почти все это время? Было ли это что — то другое? То, что случилось тогда, когда они были еще в Преисподней, может быть?

— Угадайте, я вернулся сюда с Mac, — сказал Рейф, бросив сумку на кровать ближе к окну.

Эдон выглядел так, будто собирался протестовать, но затем положил свои вещи вниз между Рейфом и Ари.

— Мы уверены, что они не будут больше поселять здесь людей?

— Они обещали, — сказала Блисс. — Нет гарантий на ванные комнаты. Они унисекс: только один человек может пойти в одно время. И я ненавижу это говорить, но они совершенно валовые.

Это было правдой. Она могла обманывать себя чистотой остальных помещений общежития, но ванные были крошечными и зараженными плесенью и грибком.

Проблема в том, где она должна была раздеваться?

Как бы в ответ на ее вопрос, Арамина начала снимать с себя одежду.

— Думаю, мы не будем держать никаких секретов друг от друга, — сказала она лениво, стоя в середине комнаты только в нижнем белье. Блисс была раздражена, пока не заметила шрамы, которые остались на шее девушки, и напомнила себе, что Ари было нелегко.

Блисс надела пижаму как можно быстрее. Нет необходимости делать спектакль, как Арамина. Привычный топ она сняла через отверстие в пижаме для шеи, бюстгальтер — через рукава пижамы и сверху. Остались только брюки, и кто заботился, если бы она показала свои ноги?

Она подняла глаза и увидела, что Лоусону душно, а потом он не в состоянии заглушить смех.

— Что? — Спросила она.

— Ты, — ответил он. — Я думал, что ты вывихнешь себе чтонибудь.

— Тише, — сказала она, смеясь так же хорошо. Она шлепнула его по голой груди.

Он схватил ее и потянул к себе.

— Эй, — сказал он. — Я скучал по тебе.

Она прижалась к нему в объятия, забыв на мгновение, где они были.

— Снимите номер! — Крикнул Малкольм.

— Мы это сделали! — Крикнул в ответ Лоусон, но позволил Блисс отойти и она вздохнула.

— Спокойной ночи, — прошептал он, когда они были в своих кроватях. Он протянул руку так, чтобы кончики пальцев касались ее.

— Спокойной ночи, — сказала она, зная, как будет трудно спать так близко и так далеко от него.

Шайлер

— Извините? — Спросила Шайлер. — Корделия сказал вам что?

Декка покачала головой.

— Я сожалею, что мы не знали. Если бы мы знали о твоём существовании, мы бы никогда не держать так далеко. Что вы думаете о нас!

Как Корделия сделал это со мной? Как она могла отрезать меня от семьи моего отца? О чем она думала? Но опять же, учитывая то, что Аллегра сделала, Корделия просто действовала в наилучших интересах Ковена? С ее точки зрения, она устраняла беспорядок своей дочери, разрывая все связи с человеческой ошибкой Аллегры.

Декка потянулся к подносу на журнальный столик и налила два стакана чая со льдом. Затем, к удивлению Шайлер, она разрыдалась.

— Я знал, что что — то странное. Она сказала нам, чтобы мы не возились с похоронами Аллегры. Мы даже не знали, куда послать цветы, и не было никакого объявления, ничего. Я пробовала докопаться до истины. Я всегда думала, что она что — то скрывает от меня. Так что ваша мать была Аллегрой. Конечно, я увидела это, когда вошла в комнату, и ты так похожа на своего отца…. Ты — Глаза, — улыбнулась Шайлер.

— Да, — кивнула бабушка. — Я так счастлива! — Декка вдруг закричал, и пожал руку Шайлер.

Получилось — Шайлер тоже начала плакать. Она была так твердо уверена, что не будет.

— Я тоже, — всхлипнула она.

Они провели тихие секунды, держась за руки и плача, а потом Декка выпрямила спину, покачала головой, и сочинила сама.

— Твоя мать сделала его таким счастливым. Они любили друг друга так сильно.

Шайлер кивнула.

— После свадьбы они жили в Напе, некоторое время, но Аллегра вернулась в Нью — Йорк. Они переехали в город и исчезли вскоре после этого, и мы не слышали от них ничего в течение длительного времени. Я попытался войти в контакт с ними — позвонила её матери, твоей бабушке, я писала письма, но ничего. Это не было похоже на Бена, но мы уважали его частную жизнь. Твоя мать всегда была… разный, но, возможно, я была слишком осторожна, слишком готова отойти в сторону, а потом было уже слишком поздно.

Шайлер подумала, Декка могла сказать, что она была — другой — тоже. Скорее всего. У нее было ощущение, что не так много получила от этой новой бабушка. Вампиры должны были работать сверхурочно, чтобы удержать ее от выясннения, что происходит.

— Это уже не имеет значения, — сказала она. — Я здесь, сейчас, и мы, наконец, встретились друг с другом.

— Да, это замечательно, не так ли? — Просияла Декка. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне все о себе. Мы так много наверстаем! Ты сейчас в школе? Есть молодой человек? Расскажи мне все!

Скажите ей все? Это было невозможно. Но она могла изменить, решила она. Она рассказала Декке, как росла с Корделией, живущей на Верхнем Вест — Сайде, и, подошла к Дачезне. Она рассказала ей о своем недолгом пребывание в модельном бизнесе. А потом она глубоко вздохнула и рассказала ей о Джеке.

Как рассказать о нём?

— Был кто — то в моей жизни, — сказала она. — Я была влюблена.

Трудно было — были проблемы, чтобы быть вместе, но это было замечательно.

— Ты используешь прошедшее время, — сказала Декка. — Что случилось?