Чтение онлайн

— Тони? Что вы там делаете? Почему вы ходите в темноте и зачем забрали мою коляску и приспособление для ходьбы? — взорвалась я. Он не ответил. Он просто стоял там в темноте и пристально смотрел на меня.

— Тони! — воскликнула я голосом, переходящим в визг. — Почему вы не отвечаете мне? Почему вы стоите там, уставившись на меня? Вы пугаете меня!

Прошло порядочное время, прежде чем он наконец ответил.

— Не бойся, Ли, — произнес он громким шепотом.

— Что?

— Тебе нечего бояться. Я не собираюсь причинить тебе боль.

Он говорил, как если бы обращался к маленькой девочке, которая могла испугаться его внезапного появления.

— Тони, что вы говорите?

— Я говорю, что люблю тебя, я хочу тебя, ты мне нужна, Ли, — он промолвил это хриплым, горловым шепотом.

— Ли? Я — не Ли. Я — Энни. Тони, что случилось с вами? Пожалуйста… позовите сюда Рая. Я хочу поговорить с Раем. Я хочу есть. — Мне стало страшно. — Я проспала свой ужин, и я голодна. Я уверена, что Рай будет рад встать и приготовить что-либо для меня, — бормотала я, надеясь вывести его из этого ненормального состояния. Он говорил и вел себя, как лунатик. — Пойдите и разбудите его, пожалуйста.

— Она спит. Она ничего не узнает, — заявил он, переходя к краю кровати.

— Она? Кто спит?

Мое сердце билось все сильнее и сильнее. Мне казалось, что мои легкие сжимаются. Становилось все труднее дышать. К лицу прилила кровь, шея горела. Во рту все пересохло. Я не могла даже глотать.

— Это не имеет значения. Она не знает, что я делаю по ночам или куда я хожу. Ее это теперь даже и не беспокоит. У нее свои собственные интересы, свои собственные друзья. — Он засмеялся. — У нее есть она сама. Она всегда имела себя, и всегда это было для нее достаточно, но этого недостаточно мне, Ли. Ты была права. — Он потянулся за моей рукой. Я отдернула ее и как можно быстрее передвинулась на другую сторону кровати, но вновь обретенная сила в ногах, которую я чувствовала в течение дня, казалось, исчезла. Страх и потрясение лишили меня всей энергии. Я начинала ощущать онемение повсюду, а не только в ногах. Мне нужно было привести Тони в чувство, я должна.

— Тони, я не Ли. Я Энни! Энни!

Продолжительное время он не двигался и не говорил, и мне подумалось, что я пробилась к его сознанию. Но тут он развязал свой банный халат и позволил ему упасть на пол. В сумеречном свете, который проникал из гостиной комнаты, я увидела, что Тони был совершенно голый.

«О нет! — подумала я. — Он в бреду и действует бессознательно, и здесь нет никого, кто мог бы помочь мне, нет даже той ужасной сестры». Я собиралась кричать и звать на помощь Рая, но потом подумала, что этим я могу сделать Тони еще более неистовым или даже безумным, а Рай, в любом случае, спит в помещении для прислуги далеко отсюда, и, по всей вероятности, нет никакого шанса, что он услышит меня. Моей единственной надеждой оставалась попытка вернуть к сознанию Тони путем уговоров.

— Тони, это — не Ли, это — не Хевен. Это — Энни, Энни. Вы совершаете ошибку, ужасную ошибку.

— Я думаю, что полюбил тебя сразу, как увидел, — ответил он. — Джиллиан красивая. Она всегда будет красивая, но красивая, как бабочка. Если дотронуться до нее, она не сможет летать, она полиняет и умрет. Такой тип красоты надо запирать в стеклянную банку, чтобы смотреть на нее, восхищаться, но никогда не любить и не пользоваться ею, как твоей красотой, Ли. Джиллиан — это картина, которую вешают на стену, а ты — женщина, настоящая женщина, — промолвил он голосом, полным чувственности.

Он сел на кровать и потянулся ко мне. Я съежилась.

— ТОНИ! Вы — муж моей прабабушки. Я Энни, дочка Хевен, Энни. Вы не отдаете себе отчета, что делаете. Пожалуйста, сойдите с моей кровати и уходите. Пожалуйста, — умоляла я. Но все мои слова попадали в глухие уши, которые могли слышать только звуки и слова, рожденные собственным воображением.

— О Ли… Ли, моя дорогая Ли. — Его рука шарила по кровати, пока он не нащупал запястье моей левой руки. Тогда он стал притягивать меня к себе. Я пыталась сопротивляться, но была настолько слабой и уставшей, что едва могла бороться. Уверена, он принял это, как своего рода поощрение. — Мы будем заниматься любовью всю ночь, как мы делали это раньше, и, если ты хочешь, можешь называть меня папой.

Называть его папой? Какую ужасную вещь он предлагает?

Рука Тони была на моем плече, и он склонял свое лицо к моему, приближая свои губы к моим. Я оттянула свою голову назад, но его другая рука была на моей талии и крепко держала ее. Не имея полной силы в нижней половине своего тела, я находилась в гораздо худшем положении.

— ТОНИ! ОСТАНОВИТЕСЬ! ОСТАНОВИТЕСЬ!

Его рука поднялась вверх от моей талии к груди, и он застонал от удовольствия:

— О, моя Ли, моя Ли.

Я освободила свою левую руку от его захвата и с размаху ударила по его одной руке, затем схватила его за другую руку и отбросила с моей груди. Этот удар ошеломил его.

— ТОНИ! ОСТАНОВИТЕСЬ! Я ЭННИ! И ВЫ ДЕЛАЕТЕ УЖАСНУЮ ВЕЩЬ, О КОТОРОЙ БУДЕТЕ СОЖАЛЕТЬ ВСЕГДА!

Наконец мои слова достигли цели. Он застыл, сидя на кровати. Чтобы сильнее продемонстрировать ему мое сопротивление, я наклонилась вперед и обеими руками толкнула его в грудь так, что он откинулся назад. Это усилие израсходовало все мои силы, и я свалилась на подушку.

— Что? — произнес он, как бы услышав голоса, которые я не слышала. — Что?

— Уходите, — взмолилась я. — Уходите. Оставьте меня одну.

— Что? — Он повернулся и уставился на самые темные предметы в комнате. Представлялось ли ему, что кто-то там есть? Может быть, к нему обращался один из духов Рая Виски? Возможно, это был призрак моей прабабушки или даже призрак моей бабушки, требующий, чтобы он оставил меня в покое.

— О Боже мой! — прошептал он. — О Боже мой!

Он встал и снова посмотрел на меня. Я ждала, мое сердце отчаянно колотилось. Что происходило в этом искалеченном и измученном мозгу? Возвращается ли он в реальность или же ищет другой путь в лабиринте своего безумия, который опять привел бы его в мою кровать?

— Я… я виноват, — прошептал Тони. — О, мне так жаль… — Он наклонился и поднял свой халат. Затем он быстро надел его и туго завязал пояс.

Я наблюдала за ним, не произнося ни слова, так как боялась, что звук моего голоса может вернуть его в прежнее состояние.