Чтение онлайн

Оба парня выполнили приказание, как побитые собаки. Теперь хотя бы ясно, кто главный в курятнике.

Девушка с широкой улыбкой повернулась к нему. Симпатичная улыбка. Джек видел ее впервые. Лицо осветилось, стало почти красивым.

— Я уверена, это просто недоразумение. Мальчики порой теряют рассудок. Давай угощу тебя выпивкой, и мы все обсудим. Может быть...

— Что ты делала в палате моего отца?

— В палате твоего отца? — нахмурилась она. — По-моему...

— В больничной палате. Ты там была вчера в парике и в форме медсестры.

Она щелкнула пальцами:

— Точно, я тебя раньше видела.

Еще бы. Узнала с первого взгляда.

— Что ты там делала?

— А, хотела поработать санитаркой, надела форму и пошла в больницу попробовать. Ничего не вышло. Глупо. Видимо, это не для меня.

— Пожалуй.

Неплохая история. Тому, что он видел, вполне соответствует, только ни единому слову не верится.

Она вновь улыбнулась:

— Так как насчет выпивки?

Джек заколебался. Немножко поговорить наедине, и, может быть, выяснится, что происходит между отцом, Семели и ее «родственниками». Однако в машине сидит Аня, надо ехать к папе. Позже встретимся.

— У меня неотложное дело, — отказался он. — Мне надо в больницу.

— Ну да, к отцу. Ему плохо?

— Становится лучше.

Еще один побитый пикап, на этот раз синий, затормозил перед красным. Джек на секунду подумал, что он набит сезонными рабочими, потом разглядел бесформенные головы и фигуры. Такие работнички годятся лишь в статисты, которых Уэс Крейвен набрал для продолжения «Глазастых холмов» [32] . Он узнал во втором фургоне парня с раздутыми щеками из «Пабликса» и прочих попрошаек с городских улиц.

— Что ж, — сказала Семели, — тогда в другой раз.

Джек отвел взгляд от синего фургона.

— Непременно. Когда?

— Когда пожелаешь.

— Как тебя найти?

— Не трудись. — Она улыбнулась еще шире, открывая пассажирскую дверцу пикапа, садясь на сиденье. — Скажи только словечко, и я отзовусь.

У Джека по спине побежали ледяные мурашки.

Джек шагнул в больничную палату и застыл на пороге. На краешке кровати сидел отец в больничной, застегивающейся на спине рубахе, обутый в маленькие тапки, ел из тарелки зеленое желе «Джелло».

— Господи боже мой! Папа... очнулся!

Отец посмотрел на него, свежий, отдохнувший, как будто сидел за стаканчиком у себя на передней веранде.

— Джек? Ты здесь? Это ты?..

Голубые глаза ярко вспыхнули за стеклами очков в стальной оправе. Волосы влажные, спутанные, щеки только что выбриты. Если бы не синяки на лице да забинтованная голова, никаких признаков серьезных повреждений.

— Я... — Джек замотал головой. — Глазам своим не верю. Вчера вечером у тебя была кома семь балллов, а сейчас...

— Мне сообщили о приезде сына. Я решил, это Том. Хотя, если подумать, вспоминаю твой голос.

— Я все время с тобой разговаривал.

— Правда? Может, поэтому я и очнулся — не мог поверить, что ты здесь, захотел убедиться собственными глазами. — Он со вздохом посмотрел на сына. — Надо было попасть в катастрофу, чтобы ты явился?

— Что ты мелешь! — возмутилась Аня, которая, задержавшись в дверях, поудобнее устроила Ирвинга, а теперь направлялась к кровати, поманив за собой Джека. — Будь полюбезнее, Томас.

— Аня! — воскликнул отец с загоревшимся взглядом. — Что ты тут делаешь?

— Меня Джек привез. Мы сразу подружились. — Она обеими руками схватила его за правую руку. — Ну, как ты?

— Отлично. Лучше с каждой минутой, особенно после того, как вытащили катетер. — Он передернулся. — Врагу не пожелаешь...

— Вот она! — прозвучал женский голос с сильным акцентом. Джек, оглянувшись, увидел маленькую худенькую испанку в халате уборщицы, стоявшую рядом с могучей сестрой Шок, указывая пальцем на Аню. — Я вам про нее рассказывала.

Неизменно суровая сестра Шок сверху вниз взглянула на уборщицу и пророкотала:

— Расскажите еще раз, что видели.

— Я в ванной мыла раковину. Она зашла, протянула руку и говорит: «Хватит, Том. Хорошо поспал. Теперь вставай». Прямо так и сказала.

Аня от нее отмахнулась со смехом:

— Может быть, я это каждый день говорю?

Женщина покачала головой:

— Как только она вышла, он сел и спрашивает, не проспал ли завтрак.

— В самом деле? — улыбнулся отец. — Не помню. Проснулся в тумане, а сейчас уже много лучше. — Улыбка погасла. — Говорят, я попал на дороге в аварию, но ничего не помню.

Уборщица по-прежнему тыкала пальцем в Аню.

— Бруха!

Познания Джека в испанском позволяли понять, что это значит «ведьма».

— Ну, хватит, Гита, — приказала Шок, — принимайтесь за дело.

Та, бросив на Аню последний опасливый взгляд, быстро выскочила. Сестра Шок подошла к отцу, измерила кровяное давление, кивнула, что-то записала в планшетку.

— Как дела? — спросил он.

— Прекрасно, — улыбнулась Шок, сохранив, как ни странно, мрачное выражение. — На удивление хорошо. К вам зайдет доктор Хуэрта.

— Кто он такой?

— Она. Ваш лечащий врач с той минуты, как вас доставила «скорая помощь».

— Ну, пускай поторопится. Я отправлюсь домой, как только доем желе.

Джек с сестрой одновременно начали возражать, заявляя, что со столь серьезными травмами этого делать не следует, и так далее и тому подобное. Безрезультатно.

— Не люблю больницы. Чувствую себя прекрасно. Поеду домой.

Джек уловил в отцовском тоне знакомую с детства окончательную решимость. Значит, папа настоит на своем.