Чтение онлайн

По возвращении из рядов Вооруженных Сил будущий совладелец TWG пошел по пути, по которому шло большинство его сверстников: работал на заводе электриком, затем телефонистом, окончил политехнический институт, факультет организации производства. Именно «организация» станет главным его талантом, а вот отсутствие экономических знаний – большим минусом. Кстати, последний фактор, судя по всему, в конце концов, и сыграет главную и, увы, отрицательную роль в его карьере. Отсутствие настоящего, системного образования привело к тому, что в бизнесе Михаил Черный так никогда и не уйдет от работы «по схемам». Стратегия развития, выстраивание бизнеса, понимание, что надо делать, чтобы совершенствовать свое дело, – этого у него не будет. Отличный нюх на моментальную выгоду и полное непонимание, как надо сделать, чтобы через пятьдесять лет быть на коне... Все это и приведет его, человека пусть и очень обеспеченного, в личный (партнеры откажутся от общения с ним) и деловой (его империя рухнет) тупик.

А тогда, в далеком уже 1974 году, он вместе с друзьями решил зарабатывать на жизнь быстро, легко – в общем, не по специальности...

Лотерея и спортлото. Вот первые источники его обогащения. Основная масса наивных советских граждан не знала, что в том же Ташкенте барабаны с лотереей, стоявшие в парках культуры и отдыха, на самом деле приносили деньги не государству, а... Михаилу Черному со товарищи.

Как это делалось? Через знакомых (вот она, сила знакомства!) он договаривался с дирекцией парков, райисполкомами, которые выдавали разрешение на эту работу как бы для ДОСААФ. Поскольку лотерея была, строго говоря, частная, то выигрышей там практически не предусматривалось – один-два максимум.

Позднее Михаил Черный как-то сказал, что в месяц его доход на удалую «пятерочку» составлял 30 тысяч рублей. Для сравнения – зарплата инженера-экономиста была около 150 рублей, молодого учителя – 100...

Бизнес был, по признанию его участников, криминальный, цеховой. Лотерейщики платили деньги милиции, ОБХСС. И сильно помогали те самые знакомства.

Именно тогда в Узбекистане началось массовое «вхождение» спортсменов в теневой бизнес. А специфика азиатского менталитета и пресловутые знакомства значительно облегчали процесс, поскольку раздача денег часто замещалась дружескими услугами.

Лотерейный барабан Михаил крутил четыре года. Потом захотелось чего-то другого, тем более что, несмотря на дружеские услуги и взятки, у милиции и чиновников начали вдруг возникать претензии.

Он занялся новым прибыльным делом – паспортизацией дорог. Однако к тому времени его друзья детства закончили популярный в их среде институт физкультуры и устроились в спорторганизацию для школьников при республиканском Министерстве культуры. Михаил Черный пришел туда в 1979 году, а уволился в 1981-м. Работа при детях (и инвалидах) в СССР была золотым дном. Вот и Михаил Черный, списывая спортинвентарь и зарабатывая «немного» денег «на стороне», в то же время активно налаживал связи и отношения.

Позднее в одном из интервью он будет говорить, что никакого отношения ни к «цеховикам», ни к криминалу никогда не имел. Это неправда. «Цеховиком» – если смотреть с точки зрения советских (а других и не было) законов – Михаил Черный стал в 1983 году. Тогда в Средней Азии уже можно было почти в открытую заниматься этим делом и держать работников не по квартирам и домам, а арендовать производственные цеха.

Михаил занялся выгодным делом – трикотажем и пластмассой. По старым связям нашел помещение в парке культуры и отдыха, поставил туда пресс-формы, другое оборудование, после чего пошел «под крышу» к директору одного из заводов. Тот поставил ему план, например 10 тысяч рублей в месяц, и стал снабжать сырьем.

Прибыль Михаил получал за счет этого сырья – он делал больше тех же женских заколок и продавал их сам, причем не по 50 копеек, а по 5 рублей. Просто делал он их на другой, модной по тем временам пресс-форме.

Потом в жизни Черного возник экскаваторный завод. Конечно, несмотря на политехнический институт, в котором он все-таки поучился, Михаил к технике отношения не имел. Но у завода были огромная территория и не менее огромное количество полезных для цехового производства отходов. И именно там, на экскаваторном, Михаил Черный, уже вместе с братом Львом, создает свой «цех», о котором, естественно не упоминая этого слова, он будет говорить потом в своих интервью. Цех по производству пляжных тапочек. Проще говоря – вьетнамки.

Экономика производства и прибыли на вьетнамках была такова. Себестоимость пары была 4–5 рублей. Сдавали продавцам их по 8 рублей. В день выпускалось до 5 тысяч пар. Чистая прибыль – 15 тысяч рублей в день.

Производством тапочек, а также одежды, колготок и даже ковров Михаил со Львом занимались еще три года. Больше всего, как он говорил впоследствии, они заработали на тапочках и на заколках в виде банана. Чтобы сделать специальную «банановую» пресс-форму, им пришлось ехать в Одессу. Затем они поставили 18 прессов и делали по 15 тысяч заколок в день. Первый кооператив по производству пляжных тапочек назывался «Огонек» – он был создан на базе филиала экскаваторного завода в Ташкенте, в отделе ОТК которого Михаил тогда работал. Затем братья вышли уже на международный рынок и создали одно из первых в Советском Союзе совместных предприятий «Колумб» по производству древесины для внутреннего рынка и для поставок на экспорт.

Бизнес Михаила Черного находился в безопасности не потому, что он не лез в валютные операции или махинации с драгметаллами и камнями. Те самые знакомства, наработанные за предыдущие пятнадцать лет, – друзья спортивного детства, их родители, знакомые родителей и друзей, знакомые знакомых и т. д. – позволили ему стать полноправным членом внутреннего круга. Часто бывало, что на хлебной должности начальника милиции или какого-нибудь подразделения ОБХСС оказывался, например, его бывший воспитанник по спортобществу. Более того, в этот внутренний круг, члены которого часто собирались на деловые «посиделки», входили и важные по среднеазиатским понятиям люди – родственники известных людей, проще говоря – начальников, которые и помогали потом «по бизнесу».

Но время шло, менялись размеры аппетитов Михаила Черного. До сих пор все его бизнес-схемы ограничивались масштабами барабана для лотереи и подпольного цеха. Теперь же он попытался реализовать свои схемы в другой сфере – чистых финансов.

В советское время деньги, которые предприятия получали за экспорт своей продукции за рубеж, использовать было крайне затруднительно, поскольку необходимо было проходить множество согласований в министерствах в Москве. Выйдя через знакомства на одну болгарскую компанию – на дворе стоял 1988 год, – Михаил выступил посредником в организации закупок для узбекских фабрик ткани в Корее. За это он получил 10 процентов – 1 миллион долларов, который положил на свой первый зарубежный банковский счет – в Австрии (по совету некоего господина Кислина, с которым познакомился почти тогда же, в самом начале 1989-го...).

В прессе неоднократно высказывалось предположение, что на самом деле деньги на раскрутку своего бизнеса братья Черные добыли через связи с узбекским криминальным сообществом, в первую очередь с так называемыми авторитетами Гафуром Рахимовым и Тофиком Арифовым, а отнюдь не заработали на продаже тапочек. Небольшая среднеазиатская республика, кстати, «подарила» России не только криминальных «генералов». Там же в Узбекистане Михаил Черный познакомился и с будущим «угольным королем» Искандером Махмудовым, которого до сих пор считает самым надежным партнером. Тогда же Михаил познакомился с будущим тренером сборной России по теннису Шамилем Тарпищевым и со знаменитым ныне Тайваньчиком – Алимжаном Тохтахуновым.