Чтение онлайн

— Прекратить огонь! — Кристоферсон осторожно приблизился к провалу в никуда. Хотел коснуться… и торопливо отскочил; Переход полыхнул цепочкой белых завихрений и растворился в парковым обыкновении.

Наступила тишина. Одиноко застрекотала далекая пичуга.

— Статус?! — рискнул спросить один из десантников, избавляя лицо от капелек пота.

Ответить никто не успел. Шорох, что раздался в одной из ложбинок, мгновенно развернул всех к источнику звука

«Хетч». — Николай осознал, что находится на линии огня. Ничего удивительного — мерзкое начало не могло закончиться шампанским и девочками.

Но ругательство скорее проформа — в душе укоренился лед и равнодушие. Ни грана чувств, которые он попытался найти во избежание. Как операционный стол, залитый белизной, — стерильно и ровно.

Номер «4», номер «8» и номер «15».

Он припомнил, как неумолимая сила оттащила его от образов тепла и холода — поставила крест на «4» и «8». И радушно швырнула в ничто.

А чувств нет.

Он ступил в Андарский парк чем-то иным, неживым. Стремительная и преисполненная боли карусель возрождения швырнула в серость — краски точно припорошены пеплом, тусклые, невыразительные, смазанные. Сумрак полнился тихими шорохами, на грани слышимости звучал тонкий затухавший шепоток — точно бормотание безумца в неведомой дали. Среди ветвей колыхались лоскутки белесого тумана — время от времени срывались в полет, исчезали, вновь вспыхивали. Но самое страшное в небе — в прорехах листвы, на фоне выцветшего ситца, высились три огромных черных уса — вздымались из-за горизонта чуть размытыми контурами. Размытость могла объяснить вибрация… если бы в увиденном оставалась хоть крупица рационального.

Способность к анализу сбоила…

Выстрелы ударили Николая в грудь. Инстинктивно, на уровне воспитанных УКОБом рефлексов, он попытался уклониться…

Плоть всколыхнулось туманной пеленой, расступаясь перед жгучими лучами. Белесое нечто протянулось вослед зарядам…

Охотник непонимающе заглянул в дыру на животе, образованную ударами. Сквозь нее виднелось немногое — тусклая фиолетовая дымка на траве и странно вывернутые ноги трупа. Через мгновение пробоина затянулась. И что теперь?

Шепот чуть усилился, замельтешили белесые лоскутья… и серость вновь вернулась к вялому течению.

— Эй… — выдохнул Николай.

Десантники, повинуясь оклику капитана, удалялись с места боя. Двигались прямиком на Охотника. Уклониться? Он замер в преддверии контакта с невысоким, крепко сбитым блондином, чье лицо укрывал тонкий слой земляного пепла.

Поворот, последующее касание…

Ощущения довольно странные и привычные до боли. Ни ряби, ни значительных всплесков — десантник на мгновение углубился в сосредоточие охотничьей энергии. Вспыхнули привычные краски, умолкли шорохи. Чужие мысли зароились в голове, легкий укол голода приласкал желудок, плечо восприняло давление ремня лима, а галька начала упорно терроризировать левую пятку…

Жизнь. Охотник попытался удержать контакт…

Десантник уходил. Медленно брел к точке общего сбора, а за ним клейкими лентами тянулись нереальные клочья охотничьего образа. Серость вернулась. Николай поспешил за бойцом к знакомому берегу тенистого пруда — месту сбора потрепанных «львов».

Морщинистые откосы темными глыбами парили в зеркальной глади воды, золотистыми бликами в отражении изредка мелькало солнце. Но стоило «львам» выбраться на прибрежный песок, и утренняя картина мира разительно изменилась. Первыми вестниками перемен прозвучали возгласы двух техников подле пяти черно-белых флайтов службы безопасности. Они воззрились на удивительное зрелище — исцарапанных, покрытых грязью бойцов, окровавленное тело оперативника на руках у капитана, отрешенные взгляды и неопределенные эмоции на лицах.

— Что происходит?!

— Развернуть периметр. — Игнорируя вопрос, Кристоферсон четким шагом проследовал в командный флайт. Рывком открыл входную мембрану, протиснулся на место пилота и замер, упершись руками в панель управления. Просидел минут пять — собирался с мыслями.

Вздрогнув по неведомым причинам, командир сквада принял вид образцового военного и играючи пробежал пальцами по сенсорам коммутатора. Судя по коду, на другом конце линии ожидалось крупное начальство — либо ангел безопасности Гранатов, либо один из замов. СВОК, например…

Перед десантником голубоватым мерцанием развернулся экран визор-связи — идеальный прямоугольник. отмеченный УКОБовской эмблемой. Далее стилизованное изображение сменило спокойное и деловое лицо Эдэи — картина, удачно дополненная темным фоном кабинетных стен и верхом идеально подогнанной формы.

Миниатюрный пожелтевший листочек березы скользнул по лобовому стеклу флайта. На секунду замер у левой боковой опоры и подхваченный ветром канул в зелени парка.

— Докладывайте. — Голос Эдэи звучал официально и сухо.

Кристоферсон неприметно вздохнул:

— Согласно вводной мы проверили сектор вокруг точки контакта… — последовала долгая пауза.

— Я слушаю, — напомнила женщина.

— Обнаружено девять объектов, восемь ликвидированы. Потеряли одного… — Капитан заметно напрягся. — Задание выполнено.

— Восемь из девяти… — Эдэя нахмурилась, отдаваясь мысленному анализу ситуации… и опомнилась под пристальным взглядом оперативника. — Задание будет выполнено, после того как «львы», капитан, сутки отдежурят на периметре.

— Сутки? — невольно вытянулся десантник.

— О любых изменениях докладывайте мне лично. Отбой.

— Но у вас завтра…

— Свадьба. — Эдэя слегка расслабилась. — Как выкроишь минутку, забегай в брифинг-зал.

— Постараюсь, — кивнул оперативник. По его виду заметно, что он вряд ли надеется выкроить минутку — неудивительно, учитывая текущий расклад: непонятные приказы, гибель подчиненного… Он скупо улыбнулся: — На всякий случай, поздравляю заранее.

— Принято. Конец связи.

Экран резко померк, отдав кабину флайта во власть изумрудно-золотистых теней близкого леса. Один из десантников стуком по входной мембране привлек внимание командования:

— Мы закончили.

Николай отступил от флайта. Попятился к берегу пруда, невидяще созерцая суету бойцов. Они точно за невидимой завесой — бесконечно далекие в чуждой жизни. Осознание, что надо искать хоть какое-то решение в сложившейся бесперспективности, кольнуло иглой. Есть ли в том смысл? Он услышал достаточно — в душе всколыхнулось нечто чуждое, точно пробудился дремавший зверь.