Время «мечей»
Шрифт:
– А денег я тебе прямо сегодня немного дам, Руслан мне оставил…
– Спасибо, Саида Омаровна, – сказала Зарема и прошла в дом.
В груде грязного белья были брюки и несколько рубашек Оловянного. Перестирав все, Зарема развесила вещи сушить во дворе за домом, приготовила чай, накрыла стол на веранде, помогла Саиде Омаровне подняться по ступенькам, предупредительно наполнила чашки.
– Молодец, Зарема, с тобой сразу легче стало. Ты, пока вещи сохнут, собери по двору яйца. А то куры несутся везде, а мне уже нагибаться тяжело. И в доме приберись. А то солдаты оружие искали, все разбросали…
– Хорошо, тетя Саида, – покорно кивнула Зарема.
– Ты хорошая девочка. А сейчас молодежь никого не слушает, старших не уважает. Вот в былые времена…
Зарема пила чай, который не лез ей в горло, слушала рассуждения хозяйки, кивала и поддакивала, но думала о своем.
После чаепития она собрала яйца, убрала во дворе, навела порядок в доме, сняла просохшие вещи, сложила в эмалированный таз и занесла в дом. Саида Омаровна прилегла на кровать и дремала.
– Кто там? – спросила она из спальни.
– Это я, – ответила Зарема. – Пришла бельё погладить.
– Хорошо, – не поднимаясь, сказала хозяйка.
В первую очередь Зарема выгладила брюки и рубашки Оловянного. Брюки были еще влажными, она просушила их утюгом. Потом достала из-за пазухи крохотный газетный сверток, извлекла оттуда блестящий диск, отклеила с поверхности гладкую пленку… Затем вложила металлический кружок в задний карман и прижала к ткани. Маячок прилип намертво.
Повесив одежду Руслана в шкаф, она перегладила остальные вещи, разложила все по своим местам, потом, не чуя рук и ног от усталости, доложила хозяйке о выполнении работы. Саида Омаровна осмотрела результаты ее трудов и осталась довольна.
– Молодец, Зарема… На вот тебе, – старушка достала из глубины надетых на неё платьев несколько свёрнутых трубочкой сотенных купюр.
– Спасибо, тетя Саида, – прижав руки к груди, поблагодарила Зарема и поплелась восвояси.
Придя домой, она прошла в спальню и, разувшись, прямо в одежде повалилась на кровать. Мысли путались в голове. С одной стороны, она сделала то, что от нее требовалось. Но почему-то испытывала угрызения совести. Саида Омаровна всегда была добра к ней. А она воспользовалась этой добротой и сделала то, что причинит старушке боль… Впрочем, если бы она этого не сделала, то Руслан отнял бы у нее жизнь, осиротил Асланчика и причинил боль ее близким, точно так, как он убил Магомеда, Вахида и десятки других людей, принеся зло в сотни семей!
«Конечно, Саиду Омаровну жалко, – думала Зарема. – Но это ведь она воспитала своего сына бандитом и убийцей! А если мой Асланчик вырастет таким же?! Нет, нет, я этого не допущу! Я приложу все силы, чтобы вырастить его хорошим человеком…»
Но чувство вины не исчезало.
Облавы и обыски закончились, посты сняли, и вечером кортеж амира снова, как ни в чем не бывало, въезжал в Камры. Впереди шла серебристая «двенадцатка» с охраной, сзади – красная «девятка» с Абрикосом за рулем. Оловянный сидел рядом, Джин – сзади. Словом, все, как всегда.
– Как не стало Гаруна, кафиры крепко в нас вцепились, – буркнул Абрикос. – Просто так не отстанут, наверняка еще какую-нибудь подлянку придумают…
– Так что теперь? Или нам сюда не возвращаться? – раздраженно ответил Оловянный. – Это наше село, а не ихнее! А скоро и вообще все здесь нашим будет!
– Халифат, да? – спросил Джин.
– Умный! – усмехнулся Абрикос. – В политике рубит!
– Так тогда и мы поднимемся? – ободренно продолжил Джин. – Ты же большим начальником станешь, да, Руслан? Президентом или где-то около того? В правительстве, короче… А мы кем будем?
– А кем ты хочешь? – заинтересовался Руслан.
– Я хочу тебя возить и охранять! – встрял Абрикос.
Джин задумался.
– Не знаю! Я тоже тебя возить и охранять буду…
– Слабо, пацаны! – засмеялся Оловянный. – Абрикос будет министром полиции, а Джин – министром финансов!
– Не, я не люблю в кабинете сидеть, – покачал головой Абрикос. – Да и пишу с ошибками…
– Я тоже люблю живое дело, – поддержал его Джин. – И считаю плохо. Вон, его возьми министром!
Он указал вперед, где на площади у школы дожидался их тощий, сутулый мужчина, напоминающий удочку. Это был вечный дежурный по штабу – Абдулла. У него одна нога короче другой, поэтому в боевых операциях он не участвовал: сидел на рации, собирал информацию, вел нужные учеты… Поскольку Абдулла нигде не «засвечивался», то и скрываться ему не было необходимости. Это он сообщил, что солдаты ушли, и сейчас ждал амира, чтобы отчитаться.
– Конечно, возьму! – кивнул Оловянный. – Абдулла будет министром печати!
Абрикос притормозил возле штабиста, тот сел на заднее сиденье, приветливо поздоровался со всеми. Проскочившая было вперед «двенадцатка» сдала задом и остановилась рядом.
– Тощего и Великана забрали, – скучным тоном сообщил Абдулла. – Великана уже отпустили, а Тощего еще нет. У Сапера обыск сделали, у Саиды Омаровны, у многих…
– И что?! – Оловянный сжал челюсти.
– Ничего не нашли, все в порядке…
– У матери что, я спрашиваю?!
– Жива, здорова, даже не испугалась…
– Пусть кафиры пугаются, – пробурчал амир. – Я бы их огнем выжег, если что… Это все твои новости?
Абдулла покачал головой.
– Ты говорил, чтобы нашли грузина, который от пограничников убежал после той перестрелки…
– Ну? – насторожился Оловянный.
– Чабаны между Гульды и Хайни чужака видели…
– Что за чужак?!
Штабист пожал плечами.
– Заросший, одежда рваная, весь исцарапанный, – скрупулезно перечислил он. – Акцент грузинский, автомат за спиной, деньги не наши и не доллары… Федералов боится, расспрашивал, где посты…
– Ладно, Абдулла, иди отдыхай, – произнес амир, когда тот закончил. И когда за штабистом захлопнулась дверь, повернулся к Абрикосу:
– Похоже, это наш…
Тот кивнул.
– С утра пошлю людей, разберутся…
– Сам поедешь! – вспылил Оловянный. – Пошлёт он… Посылальщиков до хрена развелось… Только их самих знаешь, куда посылают?!
– Ладно, ладно, Руслан, чего ты… Сам все сделаю…
– Вот то-то! Здесь меня высади, иди к своим, переночуй, а завтра бери ребят и привезите мне этого чужака. Я у матери буду. Только культурно, уважительно – это важный человек. Ты понял? Он Мухаммаду нужен!