Шрифт:
Я достал пистолет хронокоординатного позиционирования. Вытянув иглу с радиоактивным элементом, я воткнул острие в грунт и нажал на спусковой крючок. Раздался тихий хлопок, и маленькая капсула с мардием-16 ушла на несколько метров вглубь этой пустынной почвы.
Через несколько миллионов лет ее обнаружат детекторы нашей Конторы, и бригада хроно-корректировки с помощью своих таблиц и расчетов определят, где я нахожусь. Точнее- когда. После проверок и перепроверок, они вышлют мне ответ.
Который должен прийти на мои личный РС через пять…четыре…три…два…
«Сергей Левашов. Местоположение и временные координаты соответствуют заданию № 22-17. Подпись: Баранец А.Е.».
У меня отлегло от сердца. Мало ли. Вдруг переброска на такой гигантский отрезок дала сбой, и я «промахнулся». Тут ведь как- плюс-минус полгода и – всё.
«Миссия № 22-17 не выполнена из-за погрешностей, неизбежно возникающих в работе хроно-трансмиссионной установки на диапазонах свыше четыреста тысяч лет и выше».
Для меня это выльется в экстренное возвращение (тошнота, рвота, дикие боли в пояснице и затылке) и занесение в личное дело отчета о несостоявшейся-невыполненной- миссии.
Не по моей вине, конечно, но все равно, – неприятно.
В другой раз я бы махнул рукой. Как это было со мной (миссия 21-88) и у Мишки (22-05).
Но не в этот раз.
Я спрятал пистолет ХП в футляр на поясе и огляделся.
Пустыня не казалось безжизненной.
Я видел, как на склонах, в тени, росли какие-то пучки трав и тонкоствольных деревьев.
Я не историк и не археолог. Что это были за растения и во что они должны превратиться спустя миллионы лет – не знаю. Может быть, в моем времени, эти деревья станут салатом, который я употребляю на завтрак. А может быть, – ягодами, которые клюет мой привередливый Чака.
Под ногами хрустели камешки, а на носках ботинок через сто пройдённых шагов, появился налет пыли. Солнце стояло над головой и не собиралось заходить за ближайший скальный горизонт. Времени на мою миссию у меня было достаточно, но желание выполнить его до заката было продиктовано внутренним страхом перед темнотой.
Нет-нет. Страх перед темными углами и скрипучими окнами у меня пропал в 8 лет. В конце концов, у меня есть радактовый фонарик. Если я его включу, то вокруг меня осветиться все такой яркой вспышкой, что ее можно будет заметить даже с орбиты.
Точнее-можно было бы заметить, если в это время тут были бы спутники.
Но я знаю, что сейчас тут никого и ничего нет. И не будет пару миллионов лет наверняка.
Но если я ошибаюсь и тут все же ошивается какой-нибудь крупногабаритный хищник, то я не хотел бы с ним столкнуться нос к носу. Тем более ночью.
Вот поэтому я хочу сделать свое дело до вечера.
Здешнего вечера.
Потому что, повторюсь, я не археолог. Не палеонтолог. Не историк.
Я тут вообще – исключительно по заданию.
То есть, как бы это не звучало саркастически, – временно.
Я обвел взглядом округу.
Ветерок, который прилетел откуда-то слева, поднял небольшие травинки вверх и плавно закружил их в вертикальном столбике своего воздушного танца. Облачко песчинок и пыли легким шлейфом протянулось мимо меня в нескольких десятках метрах и осело под своей тяжестью.
Конец ознакомительного фрагмента.