Время Оно
Шрифт:
И в Многоборье, и в Кривляний на земных чертежах это место никак не было обозначено. А возможно, и было, только потом сведущие люди соскребли его с пергаментов, чтобы никому не вздумалось туда прогуляться.
…Вскоре и трава перестала путаться под ногами, и деревья как-то начали меняться. Жихарь шел не глядя по сторонам и не оглядываясь — ему показалось, что кто-то движется следом. Ну не то чтобы движется, а высматривает, вытрапливает, выслеживает. Но то мог быть здесь и не зверь, и не человек. Высматривать могло само место.
Наверное, сверху Семивражье могло показаться обычным лесом — правда, несколько угрюмым. Теперь же богатырь увидел и понял, чем оно от остальных было наотлику. Увидел и ужаснулся, только отступать уже не стал: и стыдно, и поздно.
Вместо травы под сапогами бесшумно вминался мох — не веселый, зеленый, и не суровый, седой. Бурый мох, а на кончиках красный… Такой же мох покрывал стволы и ветви деревьев, на которых листьев уже давным-давно не было.
Всякий звук в этом мохе увязал, и тишина стояла такая, что мнилось: заголоси сейчас даже знакомая лесная птаха кукша — и сердце от внезапности разорвется.
Знать Жихарь не знал, а чуять чуял: если на этой мягкой постели уснуть, то никогда уже не пробудишься; мало того, не найдут даже костей. Если тронуть дерево незащищенной рукой, то тут возле него и останешься с теми же последствиями. Да еще от моха шел какой-то дурманящий смород, то ли мерзкий, то ли приятный. А спина все ощущала чей-то взгляд. Дойдя до первого оврага, богатырь остановился. Здесь ему ничем не могли помочь уроки Беломора. Дырявая голова у старика совсем стала!
Он вытащил из-за пояса Симулякр и воззрился на Умный Меч с надеждой.
— Ну, видишь, глупый я, глупый. Тебе за двоих, значит, думать придется.
Симулякр дрогнул в руке и стал быстро-быстро вытягиваться в одну сторону.
— Ага! — понял Жихарь. — Ну ты умница!
Умный Меч вытягивался да вытягивался, не теряя в толщине и не прибавляя в весе. Не диво перекинуть через овраг длинномерную лесину, диво ее в руках удержать…
Вот дальний конец Симулякра достиг другого края и сам собой там как-то закрепился. Жихарь положил Симулякр на мох, и Умный Меч словно там корни пустил, не деревянные, но стальные.
Лазить по веревке либо лесине умеет любой мальчишка, не говоря о дружиннике. Если ты мал весом — перебирайся на одних руках, а коли грузен — помогай и ногами. Жихарь лез-лез и не утерпел — глянул вниз. Увидел там такое, отчего вся недавняя корчемная пища тут же изверглась и полетела на дно оврага, где ее, конечно, ждали. Чуть не сорвался богатырь — так его крепко выполоскало.
Больше он своему любопытству воли не давал, добрался до противоположного края, перебросил ноги на мох, стараясь не коснуться его руками. Удалось кое-как подняться.
— Всякое видел, — сказал он сам себе. — Даже игошей, кикиморивых младенцев, наблюдал — но чтобы такая пакость!
Оврагов, на счастье, оказалось не семь, а всего три. То есть было их все-таки семь, но следующие четыре располагались уже на кривлянской стороне. Промеж ними и поместили Место Оно.
В другое, досужее время Жихарь не удержался бы полазить по развалинам, пошарить в подземельях, как следует разглядеть выбитые в камне рисунки и руны, но сейчас ему хотелось убраться отсюда — то есть попасть во Время Оно.
Он быстро нашел рисунок на плитах, заострившимся концом Симулякра прочистил впадины в камне. Вокруг плит и между ними росли различные непростые травы — не так много, как на Разнозельной Делянке, но все-таки. Была травка с ласковым названием «бараньи мудушки», но она пока Жихарю без всякой надобности, и нужда возникнет лишь лет через сорок — если до этого времени дожить. Качала длинными листьями закалым-трава — испив отвара из нее, человек попадал куда-нибудь налево, где мог заработать хорошие деньги.
Много чего росло полезного, да недосуг было со всем этим возиться. Хотя впоследствии, несомненно, придется раскаяться…
Он сразу не полез в рисунок: сперва поучился в сторонке, повторяя про себя заветные слова и сопрягая их с прыжками вперед, назад и вбок. Все это повторил он раз десять и только тогда ступил на камень. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…
Последние слова заклинания:
И с разбегу, и на месте, И двумя ногами вместе!После чего закрыл глаза и без страха полетел туда, куда потащило.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В Купянском уезде Харьковской губернии в 1872 году пронесся слух, что один крестьянин встретил Пятницу, за которою гнался черный черт, — и теперь все крестьяне празднуют этот день как воскресенье.
…Если долго идет дождь — долго-долго, так, что становится невтерпеж и дороги обращаются в грязевые реки, а тропки в лесу соответственно в грязевые ручьи, когда всякая колдобина или ямка предстает небольшим прудом или даже озерцом, когда земледелец, поначалу радовавшийся дармовой воде, начинает злиться и покрикивать ни за что на скотину и домочадцев, есть верный способ прекратить потоки и заткнуть хляби небесные.
Для этого надо выбрать всем миром молодца посмелее и послать его в лес, предварительно обув его в самые лучшие и прочные сапоги во всей деревне, надежно смазанные от сырости салом и дегтем. Кроме того, ему надо отдать, не пожалеть лопату — пусть даже лопата новая, из дорогого железа. Деревянная тут не подойдет.
Молодец, если он не полный дурак, пошарится-пошарится по лесу да и выбредет в конце концов к избушке бабы-яги, поедучей ведьмы. Не той, которую в своем трудном детстве зажарил заместо себя маленький Жихарка (или, как теперь говорят в Многоборье, маленький Невзорушка), а другой — сестрицы ее или какой иной родственницы.