Чтение онлайн

— Рот большой — поет, наверное, хорошо, — заметил Сочиняй-багатур.

— Нет, — ответил Жихарь. — Скверно поет. Души нет.

Он поглядел на Умный Меч. Симулякр не менялся. Тьма из пасти приближалась к ним, обволакивала, затягивала в себя. Огонь фонарика отражался на громадных вороненых зубах.

Жихарь левой рукой отодвинул товарищей назад, размахнулся и бросил Симулякр прямо туда, во тьму.

…Когда в прошлый раз в пасть Мироеда влетел Огненный Петух Будимир, Мироед, помнится, тоже завыл. Но тот вой не шел ни в какое сравнение с нынешним.

Все схватились за уши, даже пророк, несмотря на больную руку. Или она у него и впрямь перестала болеть? Наверняка этот вой услышали во всем Вавилоне.

Потом Мироеда стало раздувать. Он уже не выл, а тихо постанывал.

— Я-то думал, Симулякр вкусный, — сказал Жихарь. — А он, оказывается, совсем несъедобный…

Раздался тихий звук, словно вытащили пробку из бутылки. И все кончилось.

— Его разорвало? — с надеждой спросил Жихарь. — Насовсем?

— Я уже объяснял уважаемым, что до конца уничтожить Мяо Ена нельзя, да и не нужно, — сказал Бедный Монах. — Но теперь мы о нем долго не услышим.

— Это прекрасно, — сказал Яр-Тур. — Но как же нам выбраться из темницы?

— А так и пойдем по этому проходу, — сказал Возопиил. — Он наверняка ведет в город, и я даже знаю, куда именно. Хорошо, если наверху ночь. Тогда мы сможем незаметно бежать из города, я там давно все щели и проломы в стенах изучил…

— Ну уж нет, — сказал Жихарь. — Мироеду я не верю. И с башней мы должны как-то решить. И с начальством здешним разобраться.

— Но у нас даже нет оружия! — вскричал пророк. — И эту волшебную штучку ты, начальник, загубил в пасти…

— Обойдемся и без Симулякра, — сказал богатырь. — А оружие воин где добывает? Известное дело — с бою берет!

К утру Вавилон пал.

Великому городу падать было не впервой: время от времени с гор спускались дикие племена и захватывали врасплох изнеженных горожан, либо соседняя Ассирия входила в силу и сажала на вавилонский престол своего человека, либо заканчивались успехом внутренние смуты. Сменялись только правящие роды, а для остальных жителей ничего не менялось.

Как бы ни были дики и жадны завоеватели, жрецов они трогать не осмеливались, храмовых сокровищ не касались: это со своим богом можно договориться по-хорошему, а от чужих неведомо чего и ждать.

Пуще, чем жрецов, не осмеливались трогать чиновников. Без них никогда не узнаешь, где чего лежит, кто кому должен и сколько, а уж налогов без их помощи вовек не собрать.

Вор-пророк не соврал: вывел через подземный ход бывших узников наверх, в самую середину города. Тут Жихарь впервые и увидел пресловутую Вавилонскую Башню. Вершина ее терялась где-то в тучах. Оттуда слышались голоса и сверкали огни: многие строители прямо там, на лесах, и ночевали, чтобы не тратить силы на спуск и подъем.

— На совесть строено, — сказал Жихарь, постучав кулаком в фундамент. — Даже жалко будет ломать…

Ночной стражи нигде не было видно: завывания Мироеда всех распугали, поэтому Возопиил беспрепятственно провел друзей в ближайший кабак. И сам хозяин, и возможные ночные посетители тоже отсиживались во всяких безопасных местах.

— Нужно нам с тобой съесть тут все, что можно, — сказал богатырь Яр-Туру. — Силы нам нынче немало понадобится.

Они принялись уничтожать пресные лепешки, сушеную рыбу, безвкусную кашу из полбы, запивая все кислым просяным пивом, чтобы не на сухую. Выхлебали котел какого-то варева, даже не полюбопытствовав, кто именно сварен в том котле. Добрались и до погребов, где хранилось самое вкусное.

Те, кто не сподобился вдохнуть Святогоровой силы, довольствовались малым, после чего Сочиняй-багатур встал у дверей на карауле, а пророк Возопиил и Лю Седьмой пошли бунтовать народ: оказывается, Бедный Монах в совершенстве владел искусством как возбуждать народные смуты, так и подавлять их.

Побратимы ели через силу, не в удовольствие, но для дела.

Наконец Жихарь зарычал, взмахнул рукой и перешиб толстую дубовую столешницу. Яр-Тур сидя подпрыгнул на лавке и переломил ее. Можно было начинать захват города.

С криками: «Горе тебе, Вавилон, город крепкий!» Жихарь и король ворвались в караулку у городских ворот. Жихарь сразу же вооружился местным мечом, довольно легким и тупым, а Яр-Туру непременно требовался его Эскалибур, который нашелся в каморке у начальника стражи. Рев побратимов был настолько страшен, что никто и не подумал сопротивляться.

Сочиняй-багатур сломал десяток луков, чтобы подобрать подходящий, но все равно остался недоволен:

— Такой лук только тарбаган стреляй, в бою шибко плохой!

Побратимы побежали по улице, размахивая мечами, а степняк вскочил на рослого белого жеребца, развернулся в седле задом наперед и потрюхал следом, внимательно смотря, чтобы кто-нибудь не вздумал стрелять им в спину.

А по Вавилону уже поднималась галдящая чернь, почуявшая возможность пограбить и свести старые счеты.

Словом, к утру Вавилон пал.

…Жихарь сидел на высоком троне, уперев руки в колени, и разглядывал согнанную во дворец местную знать. Король Яр-Тур стоял рядом с троном, как простой телохранитель. Сочиняй-багатур тоже приглядывался к собранию, наложив стрелу на тетиву. Лю Седьмой как ни в чем не бывало спокойно рассказывал что-то главным жрецам, а они то и дело падали пред ним ниц и норовили облобызать башмаки. Пророк Возопиил ходил по залу и устремлял свой грозный нос то на одного, то на другого вельможу. Многие старались укрыться от указующего носа за спинами соседей.