Чтение онлайн

— Я не знаю, почему ваш дедушка сделал это. Может быть, он был одинок. Может быть, ему доставляло удовольствие играть роль Генри Хиггинса из «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Может быть, он радовался тому, что у него появилась старательная ученица. А я действительно была такой. Мне так не хотелось разочаровывать его, что я изо всех сил стремилась к успеху! — Сознание собственной правоты заставило ее добавить: — Мне нечего стыдиться, мистер Нортон. Я горжусь этим, потому что Винсент гордился мной. Я любила вашего деда. Любила по-настоящему. Нравится вам это или нет, но я говорю правду.

Он ничего не ответил. Только слушал, словно ожидая продолжения. Она бросила на Нора вызывающий взгляд. Молчание затягивалось, и напряжение ощущалось все сильнее.

В комнату вошел Бартлетт и откашлялся.

— Кушать подано, сэр.

Эти слова прозвучали так педантично, что создали комический эффект. Венди звонко расхохоталась.

— Уверяю вас, мистер Нортон, есть говядину а-ля Строганофф, приготовленную Эмилем, гораздо приятнее, чем оттачивать на мне зубы! Чем быстрее мы откликнемся на приглашение, тем лучше.

Она отправилась в столовую, не дожидаясь ответа. Дура, набитая дура! Ну что ж, это все! Взгляд Нора Нортона может заставить птиц слететь с дерева, но эта птичка будет держать крылья сложенными!

Нор сосредоточенно работал челюстями. Венди Рэббитс, сидевшая на другом конце стола, расправлялась со своим обедом с удивительным изяществом. Черта с два он даст ей понять, что она сумела лишить его аппетита! Эта женщина и так получила над ним слишком большую власть.

Достаточно одного ее вида, чтобы все гормоны, какие у него были, начинали беситься, как никогда в жизни, несмотря на яростные попытки мозга справиться с ними. Кроме того, она лишает его здравого смысла и умения логически мыслить. Нор не мог понять, то ли она великолепная актриса, то ли не от мира сего. Если бы не пропавший миллион, он мог бы принять ее рассказ за чистую монету. Во всяком случае, соблазн слишком велик.

Ну что ж, зато у него появились какие-то факты, которые можно проверить. Очень удачно, что очевидцем встречи в ресторане был именно сэр Бредфорд. Он не подумает ничего плохого, если Нор расспросит его об этом событии. А про цирк Мазини и ранчо Вилгилаг можно рассказать Харольду Эмерсону. Какой-нибудь опытный частный сыщик сумеет навести там справки. Конечно, если она сказала правду и действительно работала там няней.

Бросив взгляд напротив, он с досадой убедился, что лицо Венди скрывается в тени и изучить его выражение невозможно.

— Бартлетт, будьте добры включить верхний свет и переставить подсвечник. Я едва вижу то, что ем.

— Как пожелаете, сэр.

Бартлетт подчинился, двигаясь с тяжеловесным достоинством, и это только усилило досаду Нора. Старый дворецкий излучал осуждение, которое вонзалось в Нортона как нож. Венди Рэббитс выглядит расстроенной, и Бартлетт тонко давал Нору понять, что знает, кто в этом виноват.

Увы, более яркое освещение не помогло. Лицо Венди напоминало маску и выглядело совершенно бесстрастным. Она подняла бокал и сделала глоток кларета. Не шампанского, со злорадным удовлетворением отметил про себя Нор. Это он велел Бартлетту подать красное вино. Время, когда «няню Рэббитс» поили в «Рокхилле» шампанским, миновало. Пусть покупает его сама… На украденный миллион.

Наверняка она его где-то припрятала.

Но она упорно отрицает, что брала у деда что-нибудь сверх жалованья. И осудила его. Нора, за то, что он не желает признавать ничего, кроме фактов.

Эта женщина — настоящее наказание. Глядя на нее, Нор поднял бокал. Может быть, добрый кларет позволит ему справиться с досадой. Венди упорно смотрит в тарелку. За весь обед она ни разу не встретилась с ним взглядом. У Нора сложилось впечатление, что она сознательно облачилась в броню. Ее упорное молчание только подтверждает это.

Желание пробить брешь в ее доспехах заставило Нора открыть рот.

— Что вы делали после того, как уехали из Вилгилага?

Венди неохотно подняла голову. Ее глаза мерцали как сапфиры.

— Мистер Нортон, если вам нужны на меня компрометирующие материалы, ищите их сами! — резко сказала она.

Ее ответ не принес Нору удовлетворения. Заставив его почувствовать себя последним мерзавцем, Венди продолжила трапезу. Нор же этого сделать не смог. Его желудок свело судорогой.

— Венди, я просто хочу побольше узнать о вас, — попытался оправдаться он, чувствуя, что совершил ошибку. Роковую ошибку.

Женщина покачала головой, не удостоив его взглядом.

Нор кипел от досады. Он не мог заставить ее говорить. Вспоминая, как откровенно и безыскусно держалась Венди до дурацкого упоминания о миллионерах, он готов был откусить себе язык.

Безыскусно? Или, наоборот, очень искусно? Говорила правду или лгала? Невозможно сказать, пока он не проверит полученные от Венди сведения. Ясно одно: одна неосторожная фраза заставила ее замкнуться. Больше она не скажет ему о себе ни слова.

Он допил вино и подал знак Бартлетту, чтобы тот вновь наполнил бокал. Бартлетт сделал свое дело молча, не поднимая глаз. Нор чувствовал себя так, словно борется на два фронта.

Неужели он ошибся в отношении Венди Рэббитс? Ошибся решительно и бесповоротно? Нор не мог отрицать, что ее страстная речь в защиту деда выглядела не только искренней, но и заставила его ощутить чувство вины.

«Может быть, он был одинок».

Эти слова больно ранили. Нор не сомневался: если бы он не отсутствовал так долго, эта ситуация не возникла бы. Или если бы он нашел время жениться, завести детей и продолжил род, сделав то, чего дед хотел больше всего на свете. Никакие друзья, как бы много их ни было, не в состоянии дать человеку чувство любви и близости, которое приносит тот, кто всецело принадлежит тебе и все время находится рядом.