Чтение онлайн

— Да, я постучал в дверь Смайта.

— А мне показалось, сэр, что вы пытались войти.

Мелкие зубы между бескровными губами Уилсона смыкались при произнесении слов так, будто злобно откусывали куски воздуха.

— Я… да, наверное, я подергал ручку. — Мэтью пожал плечами, будто говоря, что такова его природа. — У нас со Смайтом вышла в библиотеке небольшая дискуссия… я надеялся на продолжение.

— Правда?

Сказано было то ли с насмешливым безразличием, то ли с легкой тенью подозрения.

— Да, — ответил Мэтью. — Правда.

— У Эдгара сейчас встреча с профессором, — был ответ. Голубые глаза прищурились: — А что с вами случилось, сэр? Вид у вас — краше в гроб кладут.

— Видели бы вы эту лошадь после того, как я ей дал сдачи!

— Вы упали с лошади?

— К сожалению, да. Сегодня утром.

— Гм. — Уилсон отступил на два шага, оглядел Мэтью с головы до ног. — Надеюсь, ничего себе не повредили?

— Кроме гордости, — ответил Мэтью с напряженной улыбкой, от которой тут же стрельнуло болью в нос.

— Чувство юмора у вас не пострадало, — сказал Уилсон совершенно серьезно. — Я бы сказал, что сейчас вам лучше найти кровать, нежели искать компанию.

— В моей профессии эти две вещи неразрывно связаны.

— Ага. — Мелкий уродливый рот шевельнулся в улыбке. — Ну, как скажете.

Уилсон наклонил голову, согнул плечи, что могло сойти за поклон вежливости, и повернулся было уходить.

Но решатель проблем наконец что-то зацепил и не собирался отпускать так сразу.

— Извините меня, мистер Уилсон, но… почему вы назвали мистера Смайта просто по имени?

— Потому что его так зовут.

Ответ был дан с каменным лицом.

— Разумеется, но… это указывает на определенную близость отношений. На дружбу, я полагаю. Принадлежность к одной, как вы сказали, компании. Я заметил вчера за ужином, что в обращениях друг к другу соблюдается весьма жесткий формалитет. Очевидно, это показатель дистанции, которую мы обязаны держать друг с другом относительно наших дел. Тогда почему же вы говорите «Эдгар», а не «мистер Смайт»? Не потому ли, что вы… гм… общаетесь друг с другом вне поля зрения профессора?

— Вы сами знаете, что это было бы нарушением запрета.

— Знаю. Но я также знаю, что вам привычно называть его по имени. Вы подружились в Лондоне?

— Нет. Но здесь мы стали друзьями. Потому что, как вам известно, это не первая наша конференция. — В глазах за квадратными стеклами появился недобрый блеск. — И если уж замечать подобные нюансы в отношениях, мистер Спейд, то я слышал, как мадам Каттер называет вас Натаном. Значит ли это, что вы и она… гм… в Лондоне вместе?

— Я с ней только что познакомился.

— Тогда, должен заметить, вы произвели впечатление. Или, точнее, обрели нового друга. — Верхняя губа дернулась, открыв зубы. — Иногда, мистер Спейд, имя — всего лишь имя, и не имеет никаких темных значений.

— Темных значений? Почему вы выбрали такое выражение?

— Ни Эдгар — мистер Смайт, если вам угодно, — ни я не нарушаем заданного профессором кодекса поведения. Да, это правда, я действительно получал сообщения от мистера Смайта относительно «Цимбелина» и денег, необходимых для хранения его на складе в Лондоне. Равным образом я посылал сообщения ему, но лишь через курьера, назначенного профессором Феллом. Так что, как видите, руки над столом.

От этого заявления Мэтью едва не расхохотался, но смог сдержаться:

— Мне даже думать не хочется о том, что кто-то мог оказаться нечестным.

— И как бы вы на это отреагировали? Добились бы для нас наказания, если мы действительно поддерживаем социальные отношения, не связанные с профессиональными занятиями?

— Что вы делаете вместе? — спросил Мэтью. — Ходите в… — Он вспомнил штучку из одного выпуска своей любимой «Лондон газетт», — «рейкхелл-клубы»?

Где, как писали в газете, могут подать роскошный ужин из восьми блюд и редких вин, а потом клиенту до волдырей надирает задницу женщина в сапогах со шпорами, умеющая работать бичом. Мэтью представил на этих сатурналиях Смайта с Уилсоном, связанных, вероятно, своими похотливыми интересами. Один завывал бы, будто у него полные легкие горящих углей, а другой бы сально улыбался, наслаждаясь причиняемой болью.

— Молодой человек, — холодно сказал Уилсон, — смирите ваши необузданные фантазии, а лучше приберегите подобные предположения для ваших шлюх и клиентов. — Он начал отворачиваться от Мэтью с перекошенным от злобы или отвращения лицом, но остановился. — С этой штукой на носу у вас смехотворный вид, — ущипнул он напоследок и направился к себе в комнату.

Мэтью подождал, пока Уилсон отопрет дверь и скроется за нею, и только потом вернулся в свое обиталище.

Когда прозвенел обеденный колокольчик — в одну сторону по коридору, потом в другую, — Мэтью дал часам — свече погореть еще пятнадцать минут, потом надел несколько подсевший сюртук от серого в полоску костюма и был готов к выходу в свет. Если хоть сколько-то повезет, то Таккеры валяются пьяные или — хотя об этом даже думать противно, — весь день по-братски пополам терзают Штучку и понятия не имеют, что Натан Спейд восстал из могилы.

Время явить себя публике бодрого и пышущего здоровьем.

Мэтью отмылся и побрился, причесал волосы. Вполне приличный вид — но есть нюанс. Проходя мимо зеркала, он подумал, что с нашлепкой на носу выглядит нелепо, и потому содрал примочку. Под ней обнажилось синее, распухшее, с зелеными прожилками творчество Мэка и Джека. Сквозь этот горящий глиняный ком до сих пор не проникал ни один запах, но тут уж ничего не поделаешь. Темные круги залегли под глазами, две шишки на лбу стали темно-лиловыми. Павлин как есть, подумал он о себе. И еще хвост собрался распускать.