Всадники ночи
Шрифт:
Волосы на лице холопа — усы, борода, бакенбарды, растительность надо лбом — от жара скрутились в пепельные кудряшки до самых корней.
— Дай перевяжу.
— Потом! — Нога, как ни странно, совсем не болела. Наверно, под действием шока. — Вперед пошли. Если там еще похожие сюрпризы имеются, лечение может и не понадобиться.
Тренькнула тетива лука — скачущий мерин, на котором обгорело больше половины тела, подпрыгнул в последний раз и рухнул на мягкую лесную подстилку. Боярин Выродков опустил лук.
— Чего зря скотину терзать? Упряжь на заводного моего перекиньте. Поклажа на нем небольшая, на других коней раскидаем.
— А я? — уточнил Пахом.
— И ты переседлывай, — разрешил боярин. — Однако же, Андрей Васильевич, что это за место, куда ты нас ведешь? Странная при нем стража выставлена…
— Надеюсь, не зря мучимся, — ответил Зверев и двинулся дальше вверх по склону.
Еще сотня саженей — они оказались на макушке холма, и князь радостно ударил себя кулаком в ладонь.
— Есть! Я знал, я чуял! Есть! Нашли!
Отсюда, с высоты, открывался великолепный обзор далеко вперед. На величавую широкую Волгу, несущую свои воды меж нетронутых лесов, на Свиягу — тоже вполне солидную речку, в добрую сотню сажен шириной. Но самое главное — в месте слияния этих двух рек из воды поднимался потрясающей красоты остров. Почти правильной круглой формы, он имел немногим больше полукилометра в диаметре и на всем протяжении — почти отвесные, ровные вертикальные берега полсотни метров высотой. Просто не верилось, что такой аккуратный, геометрически правильный, совершенно неприступный форт мог появиться случайно, по прихоти природы. Сразу подумалось, что сие есть творение каких-то высших сил, древних, как мир, и могучих, как боги.
— Ты чего, Андрей Васильевич?
— Он догоняет! — предупредил кто-то из холопов.
Трехногий четырехглазый уродец поспешно ковылял за людьми, постоянно застревая между деревьями. Пожалуй, встань он на задние ноги, двигаться у него получалось бы вдвое быстрее.
— Коли догонит, придется отрубить ему лапу, — пожал плечами Андрей. — Он один, нас много. А пока вперед, к острову!
Обожженная нога начинала болеть, но даже так, прихрамывая, князь двигался быстрее глазастого монстра. К тому времени, когда люди спустились к подножию холма и прошли саженей двести вперед, уродец еще только вскарабкался к вершине, откуда раскатисто заорал:
— Чемень, Чемень, Чемень!
— Это еще что?! — Теперь князь схватился за саблю сразу, выставил вперед обугленный снаружи щит.
Остров задрожал, со склонов посыпались куски глины, камни, по воде вокруг пошли всплески. Со стороны Волги земля вздыбилась, разверзлась, и из нее выехал громадного роста богатырь на белом коне, в кольчуге, шлеме, с копьем, задевающим небо, и щитом размером с футбольное поле. Холопы застонали от ужаса, принялись отчаянно креститься, лошади захрипели. Даже князь Сакульский судорожно сглотнул, вернул саблю в ножны и опустил щит.
— Все, теперь точно хана. С этим братком без пары сверхзвуковых «Гранитов» не разобраться.
Воин медленно развернулся, без труда пересек Свиягу — лишь вода выплескивалась из-под копыт его могучего скакуна — и тяжело поскакал вдоль Волги вниз по течению.
Первые минуты три люди не решались даже вздохнуть. Потом все сразу зашумели, захохотали, закричали от восторга. Андрей же оглянулся на холм. Трехногий монстр стоял на месте. Но он был настолько уродлив, что угадать на его морде признаки разочарования не представлялось возможным. Преследовать незваных гостей дальше он, судя по всему, не собирался.
— Мы русские, а значит, с нами Бог! — повторил Зверев знаменитый суворовский девиз. — Пойдем, глянем, что так упорно охраняют от чужаков эти монстры?
Вблизи остров выглядел еще более неприступным, чем издалека. С одной стороны текла широкая Свияга, с другой раскинулось еще более просторное озеро. Эти две водные преграды соединялись медлительной протокой, сплошь заросшей кувшинками. Но ведь ее всегда можно почистить, расширить и углубить… За протокой светлела дорога — широкая, ровная, выложенная белыми известняковыми плитами. Справа и слева от нее возвышались шесты с выбеленными солнцем и дождями лошадиными черепами.
Андрей прищурился, расстегнул пояс, поднял его над головой и вошел в воду.
— Ты куда, княже?! — забегал по берегу Пахом. — У тебя же нога! Рана! Ну что ты будешь делать!
Вода была жутко холодная — даже боль в ноге отступила. Но глубина оказалась небольшая. Несколько шагов князь погружался, сажени три преодолел по грудь в тине, кувшинках и водяной крапиве, потом уклон пошел вверх.
— Сумки с лошадей снимайте, — глядя на князя, скомандовал Пахом. — Кони перейдут, добро на руках перетаскаем. Экий ты, Андрей Васильевич… — Что именно подумал о воспитаннике Пахом, осталось тайной — дядька умолк и начал раздеваться. — Меня погодь! Переодеться принесу. И порошок от антонова огня.
Князь остановился. Дорога манила его и пугала, и обещала что-то неожиданное, интересное. Чем раньше он дойдет до конца, тем скорее утратит это щемяще-сладостное чувство — предвкушение близкой и неизменной удачи. Он дождался, пока причитающий дядька высыплет ему на ногу из мешочка весь запас порошка из цветков календулы, натянул новые сапоги вместо сгоревших, поменял плащ и рубаху. От штанов пришлось отказаться — они могли прилипнуть, а потом и присохнуть к ране. Мало приятного. Затем, подмигнув холопу, Зверев поднялся в седло.
Дорожка тянулась под самой стеной острова со стороны реки, выходила на небольшой, весь покрытый ивами, низкий земляной язык — бастион словно лакал воду из Волги. Здесь тропа развернулась, поползла спиралью по стене вверх. Андрей обратил внимание, что там, откуда выехал всадник, остался глубокий овраг с рыхлыми краями. Шесты с лошадиными черепами ккязя уже ничуть не удивили.
Плоская вершина острова поросла густым сосновым бором, но в самом центре этого странного холма, куда привела гостей дорожка, открылась овальная поляна, огороженная все теми же многообещающими для лошадей шестами. Трава росла здесь мягкая и низкая, никем не потоптанная; она светилась под ярким солнцем изумрудным сиянием и казалась настолько красивой, сказочной… Словно нарисованная художниками для мультика со счастливым концом.