Чтение онлайн

— Зябко, ты не находишь, Софья? Может, зайдем внутрь или, позволь, я накину на тебя свой пиджак?

— Нет, пойдем. — Я не желала заново привыкать к его опеке. Привыкнуть легко, а отвыкать — слишком тяжко, все равно что коросту с незажившей ранки отдирать… И вообще: греться под пиджаком чужого мужа — что воровать чужое счастье. Я — не воровка.

— Отчего ты загрустила?

Что за вопрос? Не могу же я ответить правду… Сослалась на усталость.

— Ничего, дорогая моя, сейчас выпьем вина, и все пройдет.

Ресторан, декорированный под старинное пиратское судно, оказался довольно просторным и практически пустым. Пространство было зонировано на две палубы — большую и малую, верхнюю, куда мы и поднялись. Официант, полноватый парень с нечистой, прыщавой кожей, одетый в тельняшку, подал меню — тяжеленные папки, переплетенные натуральной кожей. Я не столько читала, сколько озиралась по сторонам, подмечая рыбацкие сети вместо занавесей, нарочитую грубость нешлифованной, темной от морилки мебели, весь этот эрзац старинного судна, захваченного пиратами, которых имитировала обслуга. Нет, потуги на оригинальность несравнимы с подлинной роскошью и шармом интерьеров загородного дома Паперного…

— Тебе что-нибудь приглянулось? — поинтересовался Вадим.

«Мне приглянулся ты», — беззвучно сказала я и попросила его сделать заказ на собственное усмотрение.

— Тогда, пожалуй, остановимся на рыбе. Вот, к примеру, имеется семга на гриле под названием «Нежное дыхание Норвежского моря»…

— Боже, да здешний шеф-повар большой фантазер! Прямо поэт.

— Похоже что так. Хотя вот гарниры носят куда менее вычурные названия… О! Цветная капуста с белым соусом. И к ней белое вино. Да, Сонечка?

— Да, Вадичка! — в тон ему откликнулась я. — Но мне хочется красного…

Одной рукой я подперла подбородок, другой выудила сигарету. Мой спутник, будучи воспитанным человеком, предупредительно щелкнул зажигалкой. Официант исправно метал на стол яства. На закуску тоже полагалась семга — малосольная, нарезанная так тонко, что просвечивала. У меня при виде нее слюнки потекли, и я прочла Паперному стишок Саши Черного:

— «Еда — не майский горизонт и не лобзание русалки. Но без еды и сам Бальмонт в неделю стал бы тоньше палки!»

— А без питья?

— А без питья, соответственно, умер бы от жажды.

— Нет, я хотел сказать: без вина?

— Ну, у тех, кто не пьет вина, не болит голова! И чувство вины их не мучит, не тревожит.

Официант с нескрываемым изумлением прислушивался к нашему диалогу. Верно, думал, взрослые люди, а маются дурью. Несут всякий вздор… Он повертел перед Вадимом бутылку, позволяя прочесть надпись на этикетке. И Паперный сделал это:

— Медок. Урожай 1997 года. Пойдет! А что у вас есть из бланшей?

Вопрос поставил гарсона в тупик. Вероятно, парень не знал, что «белое» по-французски «Blanc».

— Неси самое лучшее беленькое, дружок, — выручила его я и загасила сигарету. Когда квазипират наполнил наши бокалы, обратилась к своему визави: — Вадик, я хочу выпить за тебя, мой дорогой! Потому что я не знаю другого такого человека, который бы прочно стоял на ногах и при этом замечал звезды на небе…

— А при чем тут звезды?

— Тех, кто заглядывается на звезды, всегда подстерегает опасность оступиться и свернуть себе шею. Но если их не замечать, невозможно остаться человеком…

— Здорово подмечено! Ты, как всегда, права, Сонечка!

— За твою удачу. — Я отпила вина.

Оно оказалось терпким, но не слишком кислым, таким, какое мне нравится. Пить бы да наслаждаться, но меня почему-то потянуло расспрашивать Вадика про то, о чем меньше всего хотелось знать, — о его семье. Как и следовало ожидать, Паперный считал своего трехлетнего ребенка выдающимся — самым сообразительным, способным и очаровательным. Попутно я узнала, что скоро — в конце августа — супруга и сын Вадима отправятся в Лондон.

— Лора считает, что обучать ребенка английскому языку надо в аутентичной языковой среде. Да и к тому же в Лондоне у нее партнеры по бизнесу.

Понятно. Значит, Лора Паперная — бизнес-леди. До чего доводят богатых их причуды — тащить трехлетнего кроху за тридевять земель ради познания иностранных слов… Малосольная семга сразу показалась мне пересоленной. Давно известно: если не хочешь испортить себе аппетит, разговаривай о погоде. На худой конец о моде. Но видно, я — самый большой враг самой себе, потому что с максимальной доброжелательностью уточнила:

— А какой у нее бизнес?

— Торговля предметами искусства и антиквариатом. Лорик на этом собаку съела. Она по образованию — архитектор, сначала занималась дизайном и декорированием интерьеров, а когда вышла замуж за меня… — Вадим немного помолчал, подбирая подходящее определение, и с улыбкой выпалил: — Переквалифицировалась.

Я тоже через силу улыбнулась и вежливо кивнула:

— О, теперь я понимаю, почему у вас такой изысканный особняк!

— Да, я, когда начинал его строить, искал продвинутых дизайнеров в Москве, и мне посоветовали Лору. Сначала мы с ней поговорили по телефону, и… Знаешь, чем она меня зацепила?

— Чем же?

— Она запросила баснословно высокий гонорар! — Паперный буквально расцвел на глазах от восхищения собственной супругой.

— Разве это так уж хорошо?

— Разумеется, Сонечка! Это доказывало, что девушка знает себе цену. Всегда лучше ее завышать, чем занижать.

— О, намотаю это себе на ус! — Я покрутила указательным пальцем над верхней губой, накручивая воображаемый ус. И опять потянулась за сигаретами, подумав при этом про свою заниженную самооценку. Я бы никогда не смогла работать даже простым рекламным агентом, потому что терпеть не могу разговаривать о деньгах. Предпочитаю говорить о книгах, о фильмах, о спектаклях… С этой точки зрения мне самое место — в библиотеке… Если разобраться, мои шансы понравиться Вадику равны нулю… и духи «Шанс», будь они хоть трижды от Шанель, мне не помогут, не спасут… Нет, это невыносимо! Пора менять тему. Я сделала это резковато, наездом: — Ну и зачем ты сегодня сбил с панталыку моих детей? Зачем заманиваешь их на Кипр?