Шрифт:
Пролог
Рабочий район Тизиона. Здесь было шумно. Люди толпились у прилавков, торговались, толкались. Невероятного вида машины тарахтели, проезжая по брусчатке, извергая из себя облака черного дыма, который впоследствии оседал на стены домов. Я привык к этому.
Здесь я родился. Прямо за тем углом, на втором этаже лавки Вильембаха. Мать родила меня прямо посреди смены, и как ни в чем не бывало продолжила работать, изредка забегая дать мне грудного молока. Мой плач не было слышно. Здесь было шумно.
Лавка Вильембаха продавала запчасти для паровых машин. Хозяин – Ганс Вильембах Третий – был уже в возрасте, и редко здесь появлялся. Это был мой отец. Мать никогда не признавалась, что это был именно он, но с годами я стал видеть его в отражении зеркала. Знал ли он о моём существовании? Он появлялся не чаще раза в месяц, мать скрывала меня, отдавая на пару часов соседям или заперев в кладовке.
Рядом с лавкой располагался бордель. Когда мне исполнилось десять, старый Вильембах умер от чахотки, а бизнес перешел его детям. Лавка не имела достаточной прибыли, поэтому её закрыли. Чтобы иметь возможность прокормить нас, Леона связала свою дальнейшую жизнь с проституцией. Уже с детства я отлично знал, что такое похоть и разврат.
– Дом, милый дом, - я выдохнул и меня окутал пар, вырывающийся из диффузора, а голос мой скрипел, как движок ржавой машины. Динамики оставляли желать лучшего.
– Это твой дом?
– Офелия стояла рядом, рассматривая эти прогнившие улочки, в её глазах светилось любопытство. Желтый плащ спутницы, как луч солнца, выделялся на фоне этой серости и вони. Она повернулась ко мне, вздернула свой аккуратный носик и улыбнулась. – Ты тут родился?
– Да. Вон в том здании, - каждое слово давалось мне с трудом.
– Артур, кажется, тебе лучше помолчать, – Офелия попросила меня нагнуться и повернуться к ней спиной. Она достала из своей сумки инструменты и подкрутила несколько болтов на лопатке, ослабляя давление железа на грудину. – Мы обязательно это исправим!
Она грустно рассматривала мою механическую руку, каждый раз. Я не разрешал ей винить себя, но она не слушала.
– Это не твои заботы, Фел.
– Еще как мои! Ведь из-за меня ты…
– Ты спасла меня. Я больше не хочу продолжать этот разговор.
Выдернул руку из хватки Офелии, проверяя шевелятся ли пальцы. С трудом, но боль стала меньше после её манипуляций. Глядя на Офелию, я сразу вспоминал Приморье и нашу первую встречу. Как много всего случилось после, не передать словами.
– Не грусти. Я никогда не винил тебя.
– Я знаю, но… – на глазах Офелии начали наворачиваться слёзы.
– Эй. Когда ты стала такой плаксой?!
Она утерла глаза рукавом плаща, пошмыгала носом. Я улыбнулся, такой она была смешной в своём вечном переживании за всё и сразу.
– Пойдем. Нас ждет Сильвия.
Офелия дополнительно проверила диффузор на моей маске. Мы двинулись в глубь района. Я предвкушал тот момент, когда снова окажусь на пороге места, где перестал быть человеком.
Глава 1
Артур
Император Бейрана - Ариджит Орвинар - женился на пятый год своего правления. Народ ликовал приветствуя Императрицу Церею. Она была умна, молода, красива и загадочна. О её происхождении ходило множество слухов, доподлинно неизвестно, как безродная Церея стала первой женщиной страны. С её появлением начали развиваться технологии, города стали расти, а позиции Империи все сильнее и сильнее укреплялись в мире. Благодаря Церее, военная мощь Империи росла не по дням, а по часам. Никто в мире не пытался соперничать с Бейраном.
Их пара выглядела комично. «Красавица и чудовище» - так называли их одно время газетчики. Ариджит был жесток, непривлекателен, похотлив, а его “дама сердца” почти не участвовала в светской жизни, лишь изредка появлялась перед народом, вызывая тем самым очередной шквал обсуждений.
— Артур, – стук в окно заставил меня отвлечься от чтения утренней газеты.
– Что пишут?
— В очередной раз строят теории насчет Императрицы и гадают, кто станет преемником. О чем еще им писать?
— Ох уж эта жёлтая пресса. Может, тебе книгу какую принести поумнее?
— Это то - чем живет такой простой люд, как я. В таких газетах можно почерпнуть много интересной информации, – я отложил газету на заваленный инструментами стол. – Ты сам меня этому учил.
— Какой я молодец!
— Чего приперся? На свидание собрался? Вырядился-то как, – я взглянул на него через прилавок.
— Артур, Артур. Даже скучал по твоим колкостям. Есть одно дело.
Я вздёрнул брови. Себастьян Фокс, мой друг и по совместительству бригадный генерал Ястребов, пришел в очередной раз послать меня в пекло, да еще и лично. Он вообще любил все вопросы решать лицом к лицу, хоть и род нашей деятельности подразумевал полную секретность. Сегодня он был в гражданском, весь лоснился: белый фрак, расшитый золотыми нитями, котелок в тон, выглядывающая из нагрудного кармана золотая цепь карманных часов, перстни на пальцах, улыбка от уха до уха. Так и хотелось врезать.
— Хах, – я в голос засмеялся. – Я сижу в этом бомжатнике уже пять лет. Не думал, что еще нужен.
— Сам виноват. Я тебя предупреждал. Мне стоило больших трудов убедить совет не казнить тебя.
— Кланяться и благодарить не буду.
Боковым зрением я заметил повозку с навозом. Проезжая мимо моей скромной лавки, она колесом нашла на мелкий камушек и подскочила, растрясая содержимое. Себастьяна было не спасти.
— Сучья срань, Артур! Ты не мог предупредить? – вот теперь я был доволен. А эта тупая улыбка сошла с его лица.
— Дал бы мне умереть и не пришлось бы посещать гетто Тизиона.
— Прямо сейчас я почти готов лично тебя придушить. Знай это!
– Себастьян верещал как девчонка, пытаясь очистить себя от навоза. – С каких пор ты ослеп?!
— С тех самых, как меня списали со службы. Уж не генералу мне рассказывать о зоркости.
Себастьян с силой толкнул дверь, впуская в жилище смесь из запаха навоза и благородного парфюма, коим мой друг обливался каждый день.
— Последнее время мои Ястребы совсем распоясались.