Всё исправить
Шрифт:
– Ну вот, опять… Чего же в этом странного? Будущее строится нами, но не для нас – это же почти банальность, Леша.
Пауза.
– Ну хорошо… Мне это не по силам, но ты попроси Юльчонка.
– Думаешь?..
– Да. Она может.
– Ну, как улов?
– Улов? – она засмеялась. – Ничего так улов… Летят себе камешки по просторам Вселенной… дикие, вольные…
– … и очередная попытка приручения не удалась, – закончил фразу Чекалов, наблюдая, как девушка деловито обшаривает холодильник.
– Я есть хочу вообще-то.
– Не вопрос. Имеется сыр, колбаса… о! Салат из кальмаров с брусникой остался…
– Папка, ты же чудо! Это подойдет!
Он с удовольствием наблюдал, как дочура расправляется с кальмаро-брусничным салатом, ничтоже сумняшеся заедая его толстым бутербродом с сыром и колбасой – молодой организм требовал возмещения истраченных калорий.
«Мама была здесь»
«Я поняла»
«Жаль, что вы не встретились»
«Бестолковый ты у меня, папа. Большой такой, и вот… Она ведь к тебе приходит. Ко мне – что останется»
«И все-таки жаль»
Юльчонок уже запихивала в рот остаток бутерброда.
– Ну пойдем…
– Э… куда?
«Ты же хотел увидеть оборотную сторону медали?»
Чекалов только покрутил головой. М-да… трудно привыкнуть…
«Я ж не просил вообще-то…»
– Ну так попроси, – неожиданно твердо сказала она. – Сколько ты еще будешь терзаться сомнениями?
Ее глаза не просто глубоки – пугающе бездонны, как сама Вселенная.
– Ты хотел видеть ту ветвь. Что было бы, если бы тебе не удалось… Мама права. Я сделаю это. Ты увидишь.
Пульт телевизора, больше похожий на брелок, лежал на прикроватном столике. Взяв его в руку, девушка сосредоточилась, затем медленно, будто во сне, подняла на уровень груди. Темный прямоугольник телеэкрана на стене мигнул и замельтешил белой рябью – так бывает, когда нет сигнала, или настройка канала не произведена.
– Смотри…
Рябь на экране таяла, исчезала, и сквозь нее проступало изображение. Обнаженная девица скакала верхом на мясистом мужике с волосатой грудью, профессионально-старательно изображая надвигающийся оргазм.
– Э… порно какое-то…
– Не то, не то…
Снова рябь, и сквозь нее проступило новое изображение. Женщина, на сей раз вполне пристойно одетая, сидела в студии и беседовала с каким-то пожилым типом.
– … Вы не понимаете. Это уже новая волна наркотизации страны, причем сейчас на первый план выходят синтетические наркотики. Благодушие, с каким общественность взирает на ликвидацию русского народа – да, да, будем называть вещи своими именами – просто поражает…
– И где же выход?
– А я не вижу выхода из данной ситуации. Не вижу! Слишком могущественные силы стоят за этим, и слишком многих весьма устраивает такое положение дел…
Чекалов смотрел на экран не мигая, стиснув зубы. Вот как… вот так вот, значит…
«Ужасно. Но, может, не все так безнадежно? Ведь вот говорят об этом по ТВ, обсуждают…»
«Нет, папа, ты не понял. Эта передача не пошла в эфир, это отсеченная ветка реальности… мелкая такая веточка… ага, вот!»
Новое изображение на экране – на сей раз явно выпуск новостей.
– …По уточненным данным, в результате теракта погибли триста пятьдесят четыре человека, свыше пятисот получили ранения. Большинство пострадавших школьников…
«Что это?!»
«Это маленький городок Беслан, есть такой на Кавказе»
Стиснув зубы от нахлынувшей ноющей боли, он смотрел на экран, демонстрирующий страшные кадры – полуголые дети бегут, спасаясь от выстрелов… Вот как… Вот так, значит, должны были развиваться события по старому сценарию…
– Хватит! – не выдержал он. Как ноет сердце… и это всего лишь телекартинка. А как ЭТО выдерживали те, кто стрелял?
– А они не чувствовали этой боли, – Юля неподвижным взглядом смотрела на вновь мельтешащий белым экран. – В том, теперь уже виртуальном мире, почти никто не чувствует чужую боль.
Она вдруг прямо и пронзительно взглянула на отца. В упор.
– Это ведь благодаря тебе тот мир стал виртуальным, папа. А наш реальным. Хотя могло получиться наоборот. Очень даже могло получиться. Там, в том мире, уже не было бы тебя. И меня. Ничего не было бы… а вот это – было б.
– Что ж… – он чуть улыбнулся, чувствуя, как исчезает помалу, уходит прочь тупая боль. – Я рад, что мне удалось вовремя все исправить.
Ее глаза пронзительны и всепонимающи.
– Ты прав и не прав, папа. Да, тебе удалось… то, что удалось. Но скажи – разве этот мир идеален? Я не буду говорить лишнего – хватит того, что мама моя привидение.
Она вдруг тихонько засмеялась.
– Ты думаешь, мне так нужны те крохотные небесные камешки? Камешки, это только начало. Проба сил… Но когда-нибудь я смогу в этом мире… по-настоящему все исправить.
26.07.2010 Челябинск