Шрифт:
БЕРЬЕ КРУНА
ВСЕ НАВЕРХ!
Пер. А. Афиногеновой
"Самое странное, - часто думал он потом, - что все казалось очень просто и естественно". Он ни чуточки не испугался, не поразился, хотя и несколько удивился, увидев того человека на опушке. Вообщето первым обнаружил незнакомца Бустер, бульдог. Залаял, подбежал и начал обнюхивать. Человек улыбнулся собаке.
– Не бойтесь, - крикнул владелец бульдога.
– Собака не укусит, она просто любопытна.
Теперь человек улыбнулся уже ему.
– ... не боюсь, - заверил он.
Дул холодный ветер, под лучами мартовского солнца растаяла лишь небольшая часть снежного одеяла на опушке. Тем не менее на человеке не было ничего, кроме голубых плавок. Он сидел, прислонившись к валуну, и, казалось, наслаждался солнцем, больше всего напоминая туриста, расположившегося на солнечном берегу.
– Вам не холодно?
– не удержался от вопроса хозяин собаки.
Ему самому показалось, что это прозвучало глупо, и, чтобы скрыть неловкость, он продолжил:
– Вы живете здесь поблизости? У меня небольшой домик по ту сторону холма.
– Мне не холодно, - услышал он в ответ.
– И я не живу здесь поблизости.
Собака спокойно улеглась у ног незнакомца. Тот наклонился и почесал ее за ухом, но продолжал смотреть на хозяина, как бы ожидая дальнейших вопросов.
– Вы понравились Бустеру. Обычно он с подозрением относится к незнакомым. По-моему, он вообще раньше никогда так себя не вел. Может, у вас тоже есть собака?
Человек по-прежнему улыбался. Это внушало какое-то необъяснимое к нему доверие.
– Нет, у меня нет собаки, У меня есть...
Незнакомец замолчал и развел руками. Может быть, иностранец? Во всяком случае он не мог подобрать слова для обозначения своего домашнего животного.
– Кошка?
– Нет, не кошка.
Даже голос внушал доверие. Только много недель спустя он понял причину. Голос незнакомца был просто-напросто точной копией его собственного.
– Мне следовало бы представиться. Инженер Лундберг. Мы с Бустером совершали воскресную прогулку и сейчас направляемся домой. Не хотите ли составить нам компанию и перекусить?
Слова вырвались у инженера прежде, чем он успел подумать. У Лундберга не было привычки приглашать домой незнакомых, а с полуголыми мужчинами, сидящими в сугробе, следовало бы быть особенно осторожным. Но парень небось замерз, хотя и отрицает это, а то, как воспринял незнакомца Бустер, явно говорило в его пользу, так же как его улыбка и голос.
Человек встал.
– Меня зовут Сири, - сказал он.
– Я хочу составить вам компанию.
– Сири?
Инженер ждал, что Сири достанет свою одежду, он ведь мог, скажем, быть "моржом", поэтому и сидел в сугробе, наслаждаясь солнцем. Но Сири - Сири?
– тут же подошел к нему, и инженер, удержавшись от комментариев, направился к дому.
– Простите за навязчивость, вы швед или приехали из какой-нибудь другой страны?
Лундберг не заметил в речи незнакомца ни малейшего акцента, но то, как тот искал слова, посеяло в нем сомнения. Да еще краткие ответы Сири, за которыми ни разу не последовало ни одного вопроса.
– Я не швед. Я приехал из...
Опять жест руками, но на этот раз он устремил взгляд в небо.
– Сверху?
– Сверху.
Абсолютно уверенно. Без тени сомнения или попытки объяснить.
Если когда Лундберг и должен был бы испугаться и попытаться улизнуть, чтобы предупредить полицию или вызвать "скорую", так именно сейчас. Но вместо этого он разразился хохотом.
– Понимаю, - фыркнул он.
– Ты, конечно, прилетел на летающем блюдце. Но как же ты научился говорить по-шведски? Заочно? Или на Марсе все говорят по-шведски?
– Я не говорю по-шведски, - поправил инженера незнакомец.
– Ты говоришь. Я понимаю.
Бустер заметил белку и залаял. В следующую секунду раздался еще один лай, на этот раз он исходил от Сири. Собака тут же кинулась к нему и приглушенно заворчала. Самое смешное, что в ворчании ее слышался явный вопрос. Незнакомец ответил новым ворчанием, и этот странный разговор продолжался еще с минуту. Бустера словно околдовали. Огромный бульдог прыгал и танцевал, не отрывая от Сири взгляда, полного восхищения. Короткий лай Сири, и бульдог остановился.
– Бустер говорит, - сказал Сири.
– Я понимаю. Я говорю. Бустер понимает.
Инженер Лундберг взглянул на своего гостя. Среднего роста, довольно загорелый, темные волосы, голубовато-зеленые глаза, на вид лет тридцать. Самому инженеру недавно исполнилось сорок.
– Да, но... это невозможно, - запротестовал он.
– Ты хочешь сказать, что у Бустера есть свой язык, и ты выучил его, как только услышал?
Он замолчал и попытался припомнить, что говорилось до сих пор. Сири действительно не произнес ни одного слова, которого бы сначала не употребил он сам, отметил Лундберг. А словарный запас Сири за время разговора явно расширился.
Чтобы проверить свое предположение, инженер сказал:
– Если я правильно понял, ты прибыл на космическом корабле. Это заставляет сделать ряд допущений, одинаково невероятных. Либо ты прилетел с соседней планеты, несмотря на заверения астрономов в том, что они необитаемы, либо из другой солнечной системы. Но так как скорость света превысить нельзя... я читал, что нашим самым современным ракетам понадобились бы сотни лет...
Лундберг вдруг потерял нить разговора, поразившись парадоксальности ситуации: морозным мартовским воскресным днем он обсуждал космические путешествия с совершенно незнакомым человеком в плавках. Человек хоть, слава богу, на вид безобидный. Даже симпатичный.
Сири, внимательно его слушавший, семенил рядом по узкой лесной тропинке. Он возразил:
– Ты неправильно меня понял. Я прибыл, но не на космическом корабле. И скорость света можно превысить, если у тебя есть...
И вновь жест, означавший, что у него не хватает слов.
– Ладно, как хочешь. Поговорим об этом после обеда. Вот здесь я и живу. Входи и чувствуй себя как дома.
Да, вот такая выходит история с географией. Вытащил голову, хвост увяз. Я ведь знаю, что будет дальше, да больно уж медленно события развиваются. Ни к чему эти два болтуна не придут.