Чтение онлайн

Ответная ярость «уральских индейцев» была беспредельной. Трижды в XVIII веке они поднимали оружие на «белого царя». Первый раз — при Петре, и он топит мятеж в крови (руками калмыков). Второй раз — при Елизавете — под руководством муллы Батырши Алиева. Оренбургский губернатор И. Неплюев, в прошлом птенец «гнезда Петрова», натравил татар на башкир и, пользуясь замешательством, буквально залил Башкирию кровью. Вспомните эпизод из «Капитанской дочки» Пушкина, где описывается взятый в плен башкир с отрезанными носом, языком и ушами — «страшными следами подавления предыдущего восстания»!

Но и после этого башкиры не смирились. Неоднократно они совершали налеты на уральские города и заводы — точь-в-точь как апачи из вестернов! До сих пор возвышается на Лисьей горе в Нижнем Тагиле сторожевая башня, с которой дозорные высматривали возможное нападение неукротимых аборигенов уральского Юга.

А в 1773 году параллельно с пугачевщиной началось уже не просто восстание, а настоящая освободительная война под руководством Салавата Юлаева. Как всегда в таких случаях бывает, страшная ярость накопившихся обид обрушилась не на конкретных виновников несчастий, а на ни в чем не повинных русских поселенцев.

«На срубленных башках врагов моих птицы будут вить гнезда. Все пропалю огнем!» — такие слова были в одной из песен, созданных в те дни вождем восстания, поэтом и убийцей, неукротимым Салаватом. И так и было. Горели поселения, гибли люди.

Кульминация кошмара — резня русских в Симском заводе: погибло более трех тысяч человек (с женами и детьми)…

Ответные меры правительства не уступали в свирепости, но именно масштаб обоюдных жертв заставил правительство поменять тактику. В Башкирию был назначен командующим карательными войсками гуманный и дальновидный Александр Васильевич Суворов (тот самый). Именно тогда начался перелом в отношениях с башкирами и прозвучали предложения об изменении их статуса. Этот процесс окончательно определился к XIX веку, когда башкирские всадники в рядах Оренбургско-Мещерякско-Башкирского корпуса генерала Сухтелена прошли боевой путь Бородина до Парижа (во Франции их за луки и стрелы прозвали «северными амурами»). Башкирская знать будет уравнена с казачьей, многие получат личное дворянство.

И все-таки башкиры — даже в сравнении с другими народами Урала — были, безусловно, в худшем положении, что с беспощадной правдивостью зафиксировал Д. Мамин-Сибиряк на страницах «Приваловских миллионов»: «Долго еще снилась Привалову голодная Бухтарма. И еще долго он слышал слова старого Урукая: „Скот выгоняй негде… Становой колупал по спинам… Все твой, ничего — наш… Ашата подох, Апайка подох, Урукай подох…“»

Не мудрено, что башкиры были в числе тех, кто наиболее активно включился в национально-освободительную борьбу начала века. Не мудрено также, что, разочарованные расхождением между словом и делом у большевиков, они приняли самое деятельное участие в гражданской войне. Однако здесь есть ряд интересных моментов.

Башкиры сражались в рядах обеих враждующих сторон — я об этом уже писал в главе «Все против всех». И здесь показательно следующее. Так называемых «красных башкир» мы в Башкирии не встретим: они либо служат в ЧК (об этом упоминает А. Аверченко в известном очерке «12 ножей в спину революции»), либо на весьма далеких от Урала фронтах — например, в рядах 7-й Красной Армии, обороняющей Петроград от Юденича (бригада «красных башкир» сыграла едва ли не решающую роль в победе красных под Питером). У Колчака же одна из лучших дивизий — Голицинская вся состояла из башкир-лыжников. Часть эта славилась своим героизмом и непримиримостью.

И вот что показательно: голицынцы противостоят Чапаевской дивизии в известных сражениях под Бугурусланом, Бугульмой, Белебеем и в битве за Уфу. То есть сражаются с красными на своей земле, защищая свои родные места! Жаль, что мало кто обратил внимание на эту деталь. А ведь она, если хотите, ключевая: большевики используют красных башкир в качестве иностранного легиона в европейской России (прямо как латышей и китайцев), но не рискуют отправить их на родной Урал. А Колчак не боится поставить башкирскую дивизию как заслон Чапаеву под Уфой! И дрались голицынцы в этих боях с яростью и мужеством. О чем это говорит? Да все о том же самом: снова национальное движение целого народа (на сей раз башкирского) встало против красного Интернационала.

И ведь голицынская дивизия — не единственное (и даже не самое главное) башкирское национальное соединение. Был Кизганбашский партизанский отряд прапорщика Хайдаршина, действовавший с весны 1918 года. Существовали войска Бураевской автономии в Бирском уезде Уфимской губернии (апрель–май 1918 года).

Были силы самообороны Кипчакского района, преобразованные позднее в Комитет защиты Башкирии от большевизма. Появились «мюриды» (то есть моджахеды) ишана Курбангалиева, сражавшиеся с красными всю гражданскую войну. Наконец, были официальные вооруженные силы Уфимского Ксе-Курултая социалистического (!) правительства Башкортостана во главе с А. Валидовым. Настолько социалистического, что после прихода к власти в Омске Колчака Валидов перешел на сторону красных (правда, увести с собой он сумел не более трех тысяч бойцов, из которых две тысячи впоследствии перешли обратно к белым). Сам Валидов в 1920 году под чужим именем бежал через афганскую границу… в Стамбул, где преподавал в университете: не исключаю, что там он выполнял некие шпионские функции. А тем временем Башкирия сражалась. Сражалась так, что член РВС 5-й армии Восточного фронта красных И. Смирнов вынужден был признать: «Наиболее ожесточенными войсками в рядах Колчака были башкиры». А вот и результат: если сравнить численность башкир по дореволюционному словарю Брокгауза и Ефрона с советскими данными 30-х годов, то выяснится: численность этого народа сократилась более чем наполовину.

Есть о чем задуматься!

А. Солженицын писал: «В 1917–1926 годах от войны, подавлений и голода погибло свыше миллиона башкир, или 58,7 процента исходного предреволюционного населения. Трагедия башкирского народа в революции большевиков — один из самых больших (и самых неизвестных) геноцидов в мировой истории».

Наконец, последняя — и самая малоизвестная — страница в истории национального сопротивления на Урале связана с трагедией, разыгравшейся в 20–30-е годы на землях обских угров — ханты и манси. Здесь есть своя предыстория.

Угры — древнейшее коренное население Северного Урала. Почти все географические названия севернее Екатеринбурга: Нейва, Таватуй, Тагил, Кушва, Каква, Сылва, Сосьва, Ивдель, Оус, Пелым и другие — угорские. История контактов русских с уграми тысячелетняя — начиная с Господина Великого Новгорода. В освоении Урала — от Строгановых и Ермака до Петровской эпохи — роль угров всегда весьма заметна.

Известен, к примеру, исторический, обросший легендами факт, как крещеный манси Степан Чумпин открыл Татищеву Гороблагодатское железорудное месторождение. И за всю эту долгую историю практически неизвестны случаи вооруженного противостояния угров русским — даже во время ермаковского похода угры одни из первых в Сибири выказали ему лояльность. Конечно, не все было идиллично: и новгородцы жгли городки югры; и отряды остяцких и вогульских князей в составе войск Кучума атаковали форпосты Строгановых; и Борис Годунов (рукой царя Федора) повелевал «приманить Пелымского князя Аблегирима, да сына его, да племянников его, да внучат всех и лучших людей его, да, приманив, извести до смерти», что и было исполнено в точности. И все-таки настоящего противостояния не было никогда.

Я об этом пишу столь подробно, чтобы оттенить совершенно небывалый в истории этих народов факт — их активное участие в гражданской войне, причем в основном на стороне белых. В чем же тут дело?

Причин, на мой взгляд, несколько.

Во-первых, угры еще с XVII века, со времен вхождения под русскую корону, имели на Северном Урале свои автономии. Так, манси объединились в Кондинское княжество со столицей в Ивделе — об этом еще в перестроечные времена писал на страницах центральных газет известный писатель-манси Юван Шесталов. По его словам, «даже такой деспот, как Николай I, не покусился на мансийскую автономию». Да уж где тут Романовым до большевиков — те ликвидировали государственные (да-да!) образования угров, не моргнув глазом. Думали, с «отсталыми» сибирскими инородцами сойдет. И просчитались.