Чтение онлайн

— Привет! — тоном, искусственно приподнятым, чтобы стыд приглушить, здороваюсь. — Гостей принимаешь?

— Здравствуйте, Борис Макарович, — пытается тоже из себя улыбку Пупсик выдавить, со стула вскакивает. — Садитесь, пожалуйста. Кушать будете?

— Нет. Разве что кофе угости.

Наливает он чашку, а кофе еле тёплый. Точно я угадал — не своему желанию противился сюда идти, пацан меня «вызывал». Вот и кофе остыл из-за моего «опоздания».

Отхлебнул я глоток, и впервые мне кофе пацана не понравился. Может, потому, что холодный? Или с Пупсиком что-то не то творится, и он не смог в напиток при приготовлении душу вложить — вон какой весь из себя пасмурный.

Закуриваю я тогда и говорю:

— Дельце к тебе есть небольшое…

— Я вас слушаю, — голосом отрешённым бормочет пацан и снова на стул влезает. А глаза у него потухшие какие-то, незрячие, будто не здесь он сидит, а где-то далёко-далёко в пустоши душевной витает, на кухне лишь оболочку телесную оставив.

И доходит до меня вдруг, что не только понятия Пупсик не имеет о моём деле, но даже не интересуется им, как обычно. Раньше всегда мне в голову влезал и тут же в курс проблем входил. А сейчас нет. Что-то другое пацана гложет, личное… Может, болезнь какую детскую подхватил, типа кори или свинки? На дворе-то зима…

— А дело вот в чём, — продолжаю с нажимом, чтобы он из транса вышел и на меня внимание обратил. Плевать я на его проблемы личного плана хотел, для решения своих его здесь холю и лелею. — По данным госбезопасности, группа хохляцких террористов в Москву заслана на меня покушение в ближайшие дни организовать. Так вот, пока госбезопасность их не вычислила и не обезвредила, возьми террористов под свою опеку. Мне их «на горячем» застукать нужно, чтобы потом суд показательный устроить и правозащитникам западным рот надолго заткнуть.

— Хорошо, — кивает Пупсик безучастно, но всё же задумывается ненадолго, взглядом внутрь себя оборотясь.

Ну и слава богу, думаю. Это нам знакомо — заработал-таки пацан на меня.

Не успел я и двух затяжек сделать, как Пупсик заговорил:

— Их двенадцать человек. Восемь по двое вчера в Москву прибыли, а четверо здесь уже давно. В спецназе служат и на КПП сейчас находятся в десяти километрах от усадьбы.

От такого известия я на стуле что ужаленный подскакиваю. Вот, блин! Смешал совок всех воедино, и теперь поди разберись, кто предателем оказаться может. Раньше одни евреи потенциальными шпионами да изменниками Родины были, а теперь ва-аще любое лицо нерусской национальности. Что кавказской, что инославянской. Не зря, видать, поговорка бытует: «Когда хохол родился, еврей заплакал»…

— И какие у них планы? — горлом пересохшим спрашиваю.

— Дней через пять-шесть они засаду в лесу на дороге к усадьбе устроят.

— Что значит — пять-шесть дней? — нервничаю. — У них что, плана точного нет?

— Есть. Но всё от погоды зависеть будет. По снегопаду акцию провести намечено — зона-то охраняется…

— Вооружение у них какое?

— Пистолеты, автоматы, базуки, ручные гранаты. Если получится, с КПП бронетранспортёр угонят.

Серьёзно, думаю. С чувством, толком, с расстановкой хохлы за меня взялись. Весьма обстоятельно.

— Сам справишься? — спрашиваю с тревогой.

— Во время первого покушения сложнее было, — плечиками пацан равнодушно двигает.

— Да уж, — кривлю губы недовольно. — Одни трупы остались. А мне эти террористы живыми нужны!

— Тут, Борис Макарович, всё от вашей охраны зависеть будет. Чтобы она их не перестреляла… — совсем уж безучастно роняет пацан.

— Ладно. Это моя забота, — вздыхаю облегчённо. Отхлёбываю кофе холодный и снова Пупсика с головы до ног взглядом окидываю. Честное слово, никогда раньше таким его не видел. Что камбала мороженая, инеем покрытая, передо мной сидит.

— Да что это с тобой? — напускаюсь на него в сердцах. — Вроде месяц тебя почти не трогал, сам с делами справлялся. Думал, отъелся здесь, здоровья набрался, а ты… Приболел, что ли?

Поднимает тогда Пупсик на меня глаза, и вижу я в них такую тоску безмерную, что просто оторопь берёт.

— Боюсь я, Борис Макарович… — с болью пацан выдыхает.

— Чего? — опешиваю окончательно.

— Взрыва ядерного на Украине. Прошу вас, не надо туда ракету пускать… — всхлипывает.

Оп-па! Вот те на! Что за бунт на корабле?! Ишь, миротворец хренов выискался! Как сейчас в «Хохляндии» солдатики российские сотнями гибнут, так ему плевать — ракета ядерная ему поперёк горла стала. Да я, может, этим взрывом кровопролитие гораздо большее отвращу — иначе на годы война в Европе разразиться может!

— Это ещё почему?! — свирепею в момент и от окурка сигарету новую прикуриваю. А руки у меня так и пляшут от ярости.

— Плохо мне становится, в кому впадаю, когда ядерные испытания подземные где-либо проводятся… — шепчет плаксиво Пупсик, и слёзы градом по щекам катятся. — А тут совсем близко взрыв будет, и в атмосфере… Высветит он меня, и дракон легко тогда обнаружит…

Я чуть не расхохотался. «Съест меня, тятя, медведь… Ей бо, задерёт!» — или как там? Только бредней шизоидных мне не хватало! Видел я как-то, что в голове у пацана творится, когда он желания мои выполняет. Жуткое, надо сказать, зрелище. Но какое оно отношение к реальности имеет? Кошмар фантомный психики неустойчивой. Хотел было резкую отповедь Пупсику закатить — мол, не в свои дела не суйся, — но передумал. Решил по-другому поступить.

— Боишься, говоришь? — язвительно спрашиваю, встаю и начатую было сигарету в пепельнице, что гусеницу зловредную, давлю.

— Боюсь… Очень… — давится слезами Пупсик, взглядом умоляющим мой взгляд ловя.

— А ты, — цежу жёлчно, — как команда «Пуск!» прозвучит, под одеяло в кровать заберись и нос не высовывай. Никакой дракон тебя не найдёт!

С этими словами выхожу вон и дверью хлопаю. Что за день у меня такой сегодня выдался — всяк, кому не лень, настроение изгадить стремится!

Из-за всего этого я, наверное, и спал плохо. Всю ночь мне глаза умоляющие Пупсика снились, а утром такой в душе дискомфорт был, что по мне лучше с бодуна убойного проснуться. Право слово, здоровее тогда себя чувствую.

А день кошмарный выдался. Оттепель, грязь, на душе полное паскудство от погоды слякотной… Тут ещё правительства всех стран словно взбесились — не то, что нотами протеста, угрозами в мой адрес так и сыплют. ООН гневную телеграмму прислала, в десятках стран российские представительства подчистую разгромили, а в некоторых, вопреки всем международным нормам, наши посольства арестовали, «заложниками совести» их объявив. И что это за термин такой новый появился? Ну а Блин, который утром по телефону попытался мне назидательным тоном свои претензии высказать, за что я его в момент матом отшил, ва-аще «икру метать» начал. Пресс-конференцию в Белом доме собрал и пообещал свои спутники оборонно-космические на уничтожение нашей ракеты задействовать.