Шрифт:
Пролог
«Да чтоб вам так жить! Я, конечно, не хотела умирать, но и попасть в такое тело тоже! Оно даже более неудачливое, чем я! Этот Дух точно издевается!», — это были первые мысли, когда Лиса поняла, где именно она очутилась и чье тело ей досталось.
«Когда он говорил про исправление несправедливостей, что-то я не слышала, чтобы было упоминание того, что мне достанется чужое тело, да еще и той, у кого жизнь, как большая куча говна, да и сдохнуть она должна в ближайшие полгода!»
Если именно из-за Лисы возникло магическое эхо, исказившее целый мир, то вполне справедливо будет, если она же и исправит, если не все, то хоть что-то. И именно из-за ее сочувствия этой девушке, ей досталось такое тело.
«Типа, тебе ее жаль было, так исправь ее судьбу?»
Когда Лиса успокоилась, то решила обдумать всю эту ситуацию получше. Ведь теперь это ее жизнь, жизнь дочери графа, Ариадны Вармонт. Пришло время забыть свою прежнюю наивность, и начать новую жизнь.
Глава 1
Пришла в себя я, после переноса в другой мир, от сильной пощечины. От удара даже упала на пол, схватившись за щеку. Пол лица горело огнем. Стоп! Какая пощечина?
— Дрянь! Я взял тебя в свой дом не для того, чтобы ты воровала украшения у моей дочери, — над моей головой раздался злой голос.
Я подняла глаза. Передо мной стоял мужчина, примерно лет сорока. Короткие каштановые волосы, черные глаза. Ничего не могу сказать на счет его лица, так как сейчас оно перекошено злостью и ненавистью. Что я ему сделала? За что он меня ударил?
— Папа, не надо. Сестра, наверное, просто хотела одолжить мое ожерелье.
Мужчину за руку удерживала красивая девушка. Голубоглазая блондинка с милым личиком и хорошей фигурой. Чего? Еще одна Лена?!
— Селения, ты слишком добра, — мягко упрекнул мужчина. — Но, если ты просишь, я смягчу наказание.
Селения? И имя-то ведь похожее с Леной. Везет мне на блондинок.
— Ты останешься в своей комнате на неделю! — это уже мне.
Ух, а сколько презрения-то! А блондинка голову наклонила, типа, огорчена моим наказанием, а сама довольно улыбается. Ясно, подвид: стерва блондинистая. Радует то, что она младше Лены, не успела еще понахвататься различных трюков, которыми в совершенстве владела моя землячка.
Так, для начала, надо разобраться — кто я.
Судя по их разговору, блондинка — моя сестра, а мужик — это, видать, папаша наш. О, у дверей стоит еще парень какой-то, лет так двадцати. На папашу похож. Брат?
Голова резко заболела. Казалось, прямо в мозг загружается очень большой объем чужих воспоминаний. Схватилась за черепушку уже двумя руками, от боли смогла только застонать. Темнота.
Проснулась уже в другой комнате, на кровати. За окном светало. Утро? Похоже, произошла перегрузка моего мозга, да такая, что он ушел в спящий режим. Рядом никого. Это хорошо, смогу разобраться в ситуации.
Судя по воспоминаниям, меня теперь зовут Ариадна Вармонт. Я дочь графа, старшая из двух, и нелюбимая к тому же. И, вообще, я просто нищенка, которую удочерили. Милость оказали, ага. Но знают об этой ситуации только четыре человека: я, папка, брательник и дворецкий.
Граф, Винсент Вармонт, мой недопапаша. И он меня терпеть не может. Удочерил, только чтобы слухи утихли. По легенде, я его родная дочурка, которая долгое время лечилась в деревне. (Кстати, а куда настоящая дочь делась?) А его любимая жена, мамочка моя, умерла, родив меня. Поэтому, никто и не удивляется, что папка меня не любит. Ну как же, из-за меня он любимую женку потерял!
Генрих Вармонт, тот парень, которого я видела у двери, мой старший брат. Внешность взял от папашки, как и характер, такой же паршивый. И тоже меня терпеть не может. С этим все понятно, будет он еще нищенку за сестру принимать да уважать, щаз!
Селения Вармонт, сводная сестра. Ууу, эта не только разделяет чувства своих отца и сводного брата, так еще и корчит из себя святую невинность. Самое смешное, что ей все верят.
Вчера вот мне влепили пощечину. Якобы, я взяла ее ожерелье без спросу, попросту говоря, украла. Так это она сама мне его подкинула, а потом подняла панику, что любимая цацка пропала. Граф, недовольный появлением вора в доме, приказал обыскать особняк сверху до низу. Нашли украшение, конечно, в ящике стола у меня в спальне.
И это она так не в первый раз развлекается.
Когда мне было семь лет на Земле, я играла в одну игру для девочек. Эта игра была довольно популярна и сильно затягивала. Затянула и меня.
По сюжету, главной героиней, за которую играешь, была именно Селения. Там она была описана, как внебрачная дочь графа, которую тот привел в дом, когда ей исполнилось десять лет. Он узнал о ее существовании потому, что ее мать умерла, и о девочке некому было позаботиться. Любящая мама перед смертью отправила графу письмо, где раскрыла тайну рождения его дочери. Это пролог. Вот отсюда и начинается игра.
Сперва надо было завоевать любовь отца и брата, но это не было проблемой. У персонажа изначально было много очков доброты и милоты. Единственной помехой была старшая дочь графа, Ариадна. По сюжету, она была злодейкой.
Ха! Злодейка, как же. Многие не задумывались об этом, ведь играли в игру в основном маленькие девочки, но если подумать, то становилось ясно, что Ариадна была просто обычной девочкой. Поэтому мне и стало ее жалко. Наши судьбы, на тот момент, казались мне похожими: мы обе потеряли своих родных, и нас удочерили. Вот только у меня были нормальные родственники, а к ней обращались, как к злодейке.
Однако, с момента, когда я играла, прошло уже одиннадцать лет, конечно, я почти все забыла. Теперь же, попав не в игру, а в другой мир, где все были не персонажами, а живыми людьми, и обладая памятью Ариадны, я могла понять все лучше.
Ариадна не была злодейкой. Самое забавное, что она никогда не совершала тех плохих поступков, которые ей приписывали. Все это было сделано Селенией. Она специально делала пакости, а потом устраивала шум, для привлечения внимания. А когда все начинали говорить, что Ариадна такая плохая, Селения сразу заступалась за сестренку, играя в святую добродетель. Об этом знала только Ариадна, сама Селения и ее приближенная горничная, которая как раз и помогала в организации шалостей хозяйки. Но Ариадне никто не поверит, все видят в ней только прогнившую насквозь тварь, а те двое никогда не сознаются.