Чтение онлайн

Витольд невольно усмехнулся, услышав последние слова.

– Ну а мою дружбу и верность ты тоже когда-нибудь оценишь. Я своих не сдаю, – как бы подвел черту Теодор. – Вот только имя твое, Витольд, тяжело для восприятия. Возьми себе американское имя, которое и будем раскручивать.

– Джон, – обронил Витольд.

– Что?

– Я беру имя Джон, – пояснил молодой человек.

– Значит, ты согласен? – Теодор протянул ему руку, и мужчины скрепили устный договор крепким рукопожатием.

Они как-то сразу поняли друг друга. Возможно, потому, что почувствовали схожесть своих судеб.

С тех пор прошло семнадцать лет. И ни одного дня Теодор не пожалел, что когда-то в небольшом ресторанчике предложил контракт официанту Витольду, приехавшему из России.

Даже без денег продюсера Джон легко поступил в самую престижную американскую школу актерского мастерства. Он еще учился на первом курсе, когда его пригласили сниматься в голливудскую сказку мирового уровня наравне с действующими звездами кино. Студент сыграл Железного Дровосека, идущего к волшебнику Гудвину за сердцем и способностью любить. Талантливого молодого артиста мгновенно заметили, и предложения посыпались одно за другим. Джон играл принцев, викингов, индейцев, одна работа следовала за другой. С отличием окончена школа актерского мастерства, сотни приглашений в театры, мюзиклы на Бродвее, и кино, кино…

Самые именитые продюсеры предлагали Джону Ерохину свои услуги, но он все семнадцать лет оставался верен одному человеку – Теодору, у которого действительно открылся талант к продюсированию. Они стали настоящими друзьями, почти родными людьми. Неожиданный поворот судьбы – и двое очень разных молодых мужчин, изначально поставленных жизнью в совершенно разные условия, оказались на одной волне. Теодор тонко чувствовал талант своего напарника и профессионально отбирал среди предложений, которые посыпались как из рога изобилия, те, которые подходили ему и сулили успех.

Джон стал самым молодым дважды оскароносным актером в истории Голливуда. Он сыграл много серьезных ролей, снимался и в мюзиклах, и в комедиях. И тоже благодаря Теодору, который не позволил режиссерам эксплуатировать сногсшибательную внешность друга, желая, чтобы оценили его талант перевоплощения. Джону доверили роль Колумба и первого президента Америки, что о многом говорило. Потрясающая харизматичность актера не оставляла равнодушным ни одного зрителя, видевшего фильмы с его участием. То есть его работа могла нравиться или, наоборот, не нравиться, но равнодушным не оставался никто. Джон вошел в десятку самых востребованных голливудских актеров, его гонорары приняли астрономические размеры. В принципе он добился всего, о чем и мечтать не решался и чего никогда бы не достиг, оставшись в России.

Единственное, чего не было у Джона, так это семьи. Он так и остался «человеком из ниоткуда». Теодор сделал все, чтобы прошлое друга являлось именно прошлым. Это была просьба самого Джона, который, с одной стороны, до сих пор боялся навредить семье российского академика, а с другой – не мог простить родным полный отказ, отречение от себя. Вскользь в его биографии упоминалось, что у него имеются русские корни, но никогда не говорилось, что он и есть самый настоящий русский. Такая полуправда придавала его жизни тайны и в то же время вселяла в американцев уверенность, что он любимый актер, так сказать, свой, а не прибывший откуда-то из-за океана иностранец.

Конечно, семья Ерохиных не могла не узнать о его судьбе. Для этого им надо было быть глухими и слепыми. Блокбастеры с участием Джона, ставшего звездой мирового уровня, шли во всех странах, в том числе и в России. Актер просто знал, что даже такие известия о нем не принесут радости его родным.

Однако Теодор все же не удержался.

– Я сделал то, что тебя расстроит или обрадует. Не мог я так больше. Ты не должен быть один, ведь у тебя все же есть семья. Я навел справки о твоих близких.

– Да? – удивился Джон. – Я ничего не знаю о них уже много лет. Не хотелось бы и начинать.

– Отец твой умер два года назад, а брат сейчас болен, и весьма серьезно. Он женился, работает в университете обычным преподавателем математики. Кстати, он тоже разругался с родными, которые не позволяли ему жениться на женщине старше себя на пятнадцать лет, да еще и с ребенком.

– Понятно, – усмехнулся Джон. – Я ушел, потому что мне не дали заниматься любимым делом. Брат сорвался позже, когда ему не дали жить как хотелось. Как же они любили командовать судьбами людей! – Актер усмехнулся, закуривая сигарету.

– Ты очень много куришь, – отметил Теодор вскользь.

– Еще скажи, что у меня испортится цвет лица.

– Нет, это не про тебя, – засмеялся продюсер, – с внешностью у тебя все в порядке.

Друзья в первый раз заговорили о семье Джона. Теодор тогда бросил зерно сомнения в душу актера, напомнив о том, что тот долго и мучительно пытался забыть.

Второй разговор произошел несколько позже, Теодор сообщил, что Клавдия Васильевна тоже умерла, а брату требуется пересадка сердца. Джон молча вручил ему одну из своих многочисленных кредиток, и Теодор его понял – с годами они научились без слов понимать друг друга. Операция в лучшем израильском центре кардиологии была сделана, как сообщил потом своему подопечному продюсер, но прожил Владислав всего два месяца. Последняя ниточка, связывающая Джона с Родиной, оборвалась.

К тому времени, несмотря на молодой возраст (ему исполнилось тридцать семь), он уже достиг вершины в своей специальности и в денежных гонорарах. На тот момент Джон снялся в картине на основе библейской притчи и на волне своего личного горя сыграл так, что потом зрителям становилось плохо в зале. А после этого он принял решение навсегда уйти из кино.

В тот вечер к нему снова явился Теодор, и друзья, как обычно, больше молчали, чем разговаривали. Конечно, любой продюсер начал бы говорить актеру:

– Да ты с ума сошел! Это же твоя жизнь! Ты так долго к этому шел! Был проделан такой путь! Уйти сейчас никак нельзя. У тебя – пик! У тебя – расцвет! Нет даже и намека на снижение интереса к тебе! Ты еще пацан по меркам мужского возраста, такие актеры, как ты, с таким-то талантищем, интересны до глубокой старости. Ну хорошо, не захочешь стареть на экране и выглядеть жалко – уйдешь. Но через двадцать лет. Сейчас слишком рано! А как же твои поклонники? Их целая армия по всему свету! Фильмы с твоим участием постоянно бьют все рекорды кассовых сборов! Люди готовы платить деньги за тебя, и это надо ценить и уважать. Ты должен играть для них! – так сказал бы любой продюсер, но не друг. А Теодор вместо этого выпил порцию любимого виски, закурил свою любимую сигару и произнес: