Чтение онлайн

Мать повела плечом и присела на край табуретки.

– Пить будешь? – спросил Синдеев.

– Я – вина, – откликнулась мать и достала из буфета ополовиненную в прошлую Пасху бутылку кагора.

Колька не любил, когда мать пила, ни водку, ни вино. Пьяной мать не напивалась, но у нее густо и некрасиво краснело лицо, и она начинала завывать тоскливые песни про любовь и женскую долю. И все никак не ложилась спать, хотя Колька ее очень об этом просил.

Кагор было терпким и сладким – Колька однажды втихаря налил себе полчашки и все боялся, что мать своим острым глазом это увидит. Но, слава богу, мать подвоха не заметила.

Мать и гость почти не разговаривали, и Кольке с Любкой скоро надоело за ними наблюдать. Любка заснула, как всегда раскидав во все стороны ноги, Колька ее незлобно пнул и взялся читать своего любимого Жюля Верна. А скоро и сам не заметил, как уснул.

Проснулся Колька среди ночи, надо было во двор. Он заглянул за занавеску, где спала мать, но там ее не обнаружил. Вышел на крыльцо, поежился от холода и увидел в окне бани тусклый расплывчивый свет.

«Странно, – подумал Колька. – И чего она повела его в баню?» Обычно все заезжие ночевали в сарае, на сеновале.

Колька сделал свои дела и поторопился в теплую избу. Засыпая, он благодушно подумал: «Ничего, пусть покувыркаются. Мамка уже третий год одна».

Когда Колька утром открыл глаза, удивлению его не было предела. Синдеев сидел за столом, а мамка подавала ему сковородку с яичницей. Глазков в ней было штук шесть, не меньше. И это при том, что яйца были считаны – осенью куры неслись плохо. Синдеев ел шумно, громко втягивая в себя чай. Мать сидела напротив, подперев голову руками, и чему-то улыбалась. «Как дурочка прямо», – со злостью подумал Колька.

Потом мать вышла из избы.

Синдеев поднял на Кольку глаза.

– Что смотришь? – сказал он. – Не нравлюсь?

Колька сделал вид, что не расслышал, и стал натягивать штаны. Мать вернулась в избу и спросила Кольку, что приготовить на завтрак.

– Яичницу, – буркнул Колька.

– Так яиц больше нет, – растерялась мать. И виновато добавила: – Сегодня все собрала.

Колька ничего не ответил, надел куртку и сапоги, взял корзину и бросил:

– Я в лес.

В другой бы раз мать ни за что не отпустила его без завтрака. Или на крайний случай навертела бы с собой бутербродов с салом или с мясом. Или просто положила бы вареной картохи с луком. Колька обиженно хлопнул дверью и пошел в сторону сосняка – там наверняка еще можно будет набрать опят или волнушек. Когда Колька вернулся, Синдеева в избе не было.

День прошел как обычно. Колька помогал матери чистить грибы, потом убирал в хлеву за коровой и поросенком. Потом топил баню: завтра понедельник, и перед школой надо было помыться и постирать. Мать замочила в корыте Колькины трусы и майки. В мыльной воде рядом с ними болталась синдеевская клетчатая рубаха.

В понедельник утром Колька отправился в школу. Идти надо было в деревню. Сначала лесом, километра четыре, а потом полем – но там уже короче. После уроков Колька шел к тетке Клаве, материной сестре, там играл с братом Лешкой и вместе с ним делал уроки. Иногда оставался у тетки ночевать – идти домой в темноту не хотелось, но среди недели обязательно приходил домой. Мать знала и не волновалась. А тут на всю неделю остался у тетки.

Мать прибежала в поселок в четверг, прямо в школу. Вытащила Кольку с уроков и больно надрала уши. Колька плакал и укусил мать за локоть.

– Домой давай! – крикнула мать.

Колька насупился:

– А этот там?

– А твое какое дело? – крикнула мать. – Твое дело телячье. Обосрался – жди, пока дождь пойдет.

Колька на мать сильно обиделся и всю дорогу молчал.

Синдеев колол во дворе дрова. Колька прошел мимо, не поздоровавшись. Мать разозлилась и ткнула его кулаком в спину.

Колька зашел в избу. Любка сидела за столом и, высунув язык, рисовала.

– Живет здесь? – спросил Колька.

– Ага, – ответила Любка и вытерла ладонью нос.

Мать накрыла на стол, позвала всех ужинать. Колька лежал на кровати и читал.

– К тебе не относится? – крикнула мать.

– Не хочу, – буркнул он.

Мать подошла к кровати и сильно дернула его за руку.

– А ну, вставай!

Колька нехотя встал и вразвалочку подошел к столу.

– Чего матери нервы треплешь? – спросил Синдеев.

Колька не ответил. Мать вышла на кухню.

– Бастуешь, значит, – ухмыльнулся Синдеев. – Не нравлюсь я тебе.

– Ага, – сказал Колька и положил себе в тарелку макарон.

Ужинали молча. После ужина Синдеев вышел на крыльцо курить. Мать села напротив Кольки, погладила его по голове и, вздохнув, сказала:

– Что поделаешь, сынок? Я все понимаю. Но ты вырастешь, уедешь, Любка замуж выйдет. А мне что, одной жизнь доживать? Ты ведь знаешь, как мне без бати тяжело было, – мать опять тяжело вздохнула. – А он холостой, неженатый. Может, что и сложится.

– А ты почем знаешь, что неженатый? – спросил Колька. – Может, он от алиментов бегает, как наш батька? Или от милиции.

– Нет, – улыбнулась мать и покачала головой, – я его паспорт видела.

– Ну и живи, если нравится. А я у тетки Клавы жить буду.

– Нужен ты ей, – усмехнулась мать. – У нее своих трое.

– Тогда в интернат поеду, – заявил Колька. – Там хоть немецкий есть и физика, не то что в деревне.

– Ну, это дело твое, – вздохнула мать.

Через неделю мать отвезла Кольку в поселок, в интернат.

Сначала у Кольки дела не очень шли, Дрались много, правда, по-честному, «до первой кровянки». А потом ничего, все сложилось. Появились закадычные дружки – Федька и Ванька. Все вместе – сила, попробуй тронь! И библиотека в интернате была хорошая, и по средам и пятницам пончики пекли или ватрушки (и то и другое Колька обожал) и даже просто давали какао с печеньем. И кино раз в неделю крутили – «Кавказскую пленницу» или «Щит и меч». А по ночам с мальчишками они придумывали разные страшные истории или ходили в палату к девчонкам и мазали их зубной пастой. Девчонки радостно визжали и хватали мальчишек за руки.