Чтение онлайн

Лейтенант Чжэн Шуйбянь и капитан третьего ранга Сяо Сывэй уже около года вместе опускались на «Моллюске-3» под воду. И с глазу на глаз молодые люди давно уже перешли на ты. Но в присутствии официальных, да еще и иностранных лиц приходилось соблюдать субординацию.

На совмещенной с прожектором глубоководной видеокамере загорелся красный светодиод – преобразованные в двоичный код первые килобайты изображения легли на лазерный диск.

Шестьдесят километров от Киева.

Объект «Ясный» Службы безопасности Украины.

09.20 по местному времени.

– Сергей Павлович, вы можете как-то прокомментировать все только что сказанное Борисом? – директор Службы безопасности Объединенной Руси Олег Николаевич Пустовойтенко, до этого не сводивший взгляд с Ковзана, теперь смотрел на сидящего в двух метрах от него академика Хохлова.

Тот привычным жестом хотел потереть лоб, но, натолкнувшись на повязку на голове, чертыхнулся.

– Пока мне ясно одно – речь идет о каком-то катаклизме, гигантском катаклизме, так как Борис упоминает, что сначала светило солнце, а потом небо стало черным, и все дальнейшее происходило в темноте. А это возможно, если в небо поднялись кубические километры пыли и как бы заблокировали солнце. Иными словами, Борис видел так называемую ядерную зиму. Ее описали еще в двадцатом веке, когда просчитывали последствия глобальной ядерной войны. Гигантское количество пыли поднимается в атмосферу. Воздушные течения разносят ее по всему земному шару. Пыль блокирует прохождение солнечного света, и начнется резкое падение температуры. Солнце померкнет и над Вашингтоном, и над Москвой, и над Пекином. Оно померкнет везде. Северные страны просто перестанут существовать. Во всем мире средняя температура примерно упадет на десять градусов. Для нас это означает, что весь север страны окажется непригодным для жизни там человека. Начнется страшный голод, ну и так далее. Словом, если проигравший в ядерной войне погибнет сразу, то победитель, перед тем как последовать его примеру, еще и помучается, – академик обвел глазами сидящих с ним в одном помещении людей.

На несколько секунд воцарилась тишина – люди переваривали услышанное.

– Но, Сергей Павлович, ядерный катаклизм нам не грозит, – первым нарушил молчание Пустовойтенко. – Международную обстановку, конечно, не назовешь райской, но она точно далека от кризисной.

– А если Борис видел, допустим, то, что произойдет на Земле, скажем, через пятьдесят или сто лет? – возразила Фекла.

– Не думаю, – тут же сказал Борис Ковзан. – Это слишком большой срок. И приближение войны люди и сами увидят, без подсказки Бога. Ядерные удары с бухты-барахты не наносятся.

– Для Господа вообще-то даже сто лет это миг, – академик Хохлов посмотрел на Бориса и улыбнулся. – Но я согласен с Борисом. Предсказание на пятьдесят лет практической пользы не несет. Люди ему просто не поверят. Вспомните того же Нострадамуса. Хоть одно из его пророчеств люди учли? Один из великих политиков, к сожалению, уже не помню кто именно, сказал: «Заглядывать слишком далеко вперед недальновидно». Поэтому я думаю, что если Господь и захотел нас о чем-то предупредить, то это должно случиться вот-вот.

– Вот именно: «Если хотел предупредить». А если он и не думал никого предупреждать, – говоря это, Пустовойтенко почему-то посмотрел на Бориса.

И тут же все посмотрели на человека, побывавшего за изнанкой Вселенной, в гиперпространстве, где, по утверждению академика Хохлова, и размещалась физическая сущность Бога.

Увидев устремленные на него взгляды, Ковзан чуть вздрогнул, словно от удара, затем, наклонив голову, медленно проговорил:

– Я не могу ничего доказать. Но я уверен, что мы с Брэдлоу общались с Богом, сами не зная этого, и Бог вложил в наши головы информацию чрезвычайной важности. И эта информация должна быть использована немедленно. И если я вспомнил про катаклизм, то катаклизм состоится, и состоится в ближайшем будущем, – говоря последние слова, парень вновь поднял голову и твердо посмотрел в глаза директору Службы безопасности Объединенной Руси.

Тот, «продержавшись» несколько секунд, опустил глаза

– А почему, собственно, виденье Бориса мы пытаемся интерпретировать как последствия ядерного конфликта? Но есть же и другое объяснение, – в наступившей тишине особенно четко прозвучал негромкий голос академика.

Тайваньский пролив. В двух километрах от

побережья Тайваня. Глубина семьдесят метров.

15.20 по пекинскому времени.

– Чжэн, справа по курсу гравитометр фиксирует какую-то массу. Поворот вправо на пятнадцать.

– Есть поворот вправо на пятнадцать, – лейтенант Военно-морского флота Китая Чжэн Шуйбянь плавно повернул штурвал вправо.

И так же плавно повернулся «Моллюск-3». За широким лобовым стеклом в лучах прожектора что-то блеснуло.

– Давай туда.

– Есть.

Спустя полминуты стало ясно, что уловил чуткий гравитометр – метрах в двадцати на грунте лежало несколько обломков фюзеляжа китайского бомбардировщика. На одном из них луч выхватил из тьмы красную пятиугольную звезду с иероглифом «первое августа» внутри – эмблема народно-освободительной армии Китая.

– Не то, – командир «Моллюска-3» Сяо Сывэй озвучил очевидный факт. – Уже два часа под водой, а ни одной боеголовки пока не найдено. Может, их уже успели без нас найти и поднять?

– Ваш самолет взорвался в воздухе, – нервно произнес тайваньский полковник, едва Сяо Сывэй закончил говорить. – И, судя по найденным нами обломкам, взрыв был мощный. Наверняка сдетонировали ракеты в боевом отсеке. Поэтому боеголовки могло раскидать на значительной территории. Надо искать.

– Конечно, будем, – легко согласился китаец, не поворачивая головы. – Чжэн, а ну поверни прожектор чуть правее. Все, достаточно, – капитан третьего ранга Сяо Сывэй смотрел не столько на ландшафт, раскинувшийся за лобовым стеклом глубоководного аппарата, сколько на экран монитора, на котором светилась карта дна, расчерченная па множество квадратов. Часть из них была окрашена в красный цвет – эта часть поверхности была уже исследована.

Бортовой компьютер «Моллюска-3», получив от одного из своих датчиков информацию о повороте прожектора, тут же ее проанализировал. Миллисекундная задержка, и еще один квадрат на экране окрасился в красный цвет – электронный мозг, суммировав данные гравитометра, траекторию движения светового луча и самого глубоководного аппарата в этом квадрате, посчитал, что этого достаточно для его исследования.

– Чжэн, поставь буй-маркер и поверни влево на двадцать. Судя по карте, там есть небольшая впадина. Посмотрим, может, туда что-то закатилось…