Вспомнить всё
Шрифт:
«Джеймс Бонд в пору зрелости, – с иронией подумал я. – А что, может, и впрямь я имел какое–то отношение к рыцарям плаща и кинжала? Забавно… И что же в итоге? Что же там – в Зазеркалье? Я могу оказаться кем угодно, но пока я – никто…»
Василий Николаевич бесшумно оказался рядом и поставил передо мной бритвенный прибор. Также бесшумно ушел и принялся за уборку посуды, не проронив ни слова относительно моих последних открытий. Но я чувствовал, что тень недоверия пролегла между нами. Это подействовало на меня крайне угнетающе. Я успел привязаться к старику и теперь, как никогда, нуждался в его поддержке.
После некоторых колебаний я все же решил не сбривать бороду и усы, а лишь привести их в порядок. Это несколько модернизировало мою прежнюю внешность. Благоразумие подсказывало, что подобная мера предосторожности вовсе не будет лишней, когда я начну расследование на территории неизвестной и опасной, где любая случайная встреча могла оказаться для меня роковой. В отличие от своих врагов я не знал, ни кто они, ни как выглядят, в то время как сам был прекрасно им известен.
Тщательно выровняв контуры бороды и усов, я придирчиво осмотрел себя еще раз и остался доволен. Теперь я выглядел вполне цивилизованно, мог появиться в большом городе – а что таковой имеется по соседству, я отлично представлял из рассказов старика. Только там я мог найти ответы на все свои вопросы. Во всяком случае, я должен был попытаться сделать это, и чем скорее, тем лучше.
–Василий Николаевич, мне нужно в город, – решительно заявил я. – Пора из сферы умозрительных предположений переходить к поиску реальных фактов моей биографии.
–Что ж, ты прав, Сережа. Под лежачий камень вода не течет. – Ответ был явно доброжелательным. Казалось, что тень недоверия и подозрительности так же стремительно исчезла, как и появилась. Он задумался на секунду и спросил прямо–таки с отцовской заботой: – Но что ты собираешься делать? Может, все же стоит обратиться за помощью в милицию или… в ФСБ, наконец?
–Нет, хочу сам разобраться во всем, а там – видно будет. У меня есть след, – ответил я, доставая из кармана листок и протягивая его Иванову. – Это счет из ресторана. Я нашел его в своем пиджаке, значит, был там и меня могут узнать.
–Понимаю… Но стоит ли спешить? Ты еще не совсем поправился.
–Вспомните вчерашнюю прогулку, абсолютно чудесную. Я достаточно здоров, чтобы ходить самостоятельно, – ответил я с легкой усмешкой. – Мне нельзя терять времени.
–Да, пожалуй. Ладно, поедем в город. Поживем у меня, пока не решишь все свои проблемы.
Глава 4. ВСПЫШКА
Сборы были недолгими. Василий Николаевич закрыл ставни и входную дверь домика, и мы погрузили в багажник стареньких «Жигулей» пару корзин с яблоками и овощами.
Машина долго не желала заводиться, капризничая и чихая, как старая, больная кляча.
–Вот так всегда! – воскликнул Иванов, в сердцах ударив кулаками по рулю. – Не понимаю, в чем дело: то ли свечи, то ли ещё что. Я ведь в железках разбираюсь меньше, чем в человеческом организме, а автосервисы скромному пенсионеру не по карману.
–Позвольте мне, Василий Николаевич, – сказал я, выбираясь из салона. – Откройте капот.
–Пожалуйста… – удивленно пробормотал он и с сомнением покачал головой. – Только вряд ли у тебя что–нибудь получится. Эту развалину, как и меня, давно пора на свалку.
–Ну что вы, вы оба еще долго поживете, – улыбнулся я и склонился над двигателем.
Причина неполадок была мне известна заранее. Неизвестно почему. Чутьё подсказало, что разрегулированы карбюратор и трамблер, о чем красноречиво говорили характерные звуки при запуске. Я попросил отвертку, и минут через пять двигатель заработал ровно, глухо урча под капотом.
–Ты волшебник, Серёжа! – до глубины души изумился мой спаситель. – Как тебе удалось реанимировать ее?
–Это просто, Василий Николаевич, – ответил я с улыбкой. – Слишком раннее зажигание и переобогащённая смесь…
–Да я не о том. Откуда тебе было известно, что надо делать?
–Не знаю. Я сделал все… инстинктивно.
–Вот! Я же говорил тебе, что профессиональные навыки сохраняются даже при амнезии. Они – второстепенные, потому сознание и не блокирует их. И вообще, уровень рефлекторного очень стоек к психологическим воздействиям… Но не это главное. Важно то, что приобретенные тобою навыки могут помочь тебе в поисках своей личности. Понимаешь?
–Не совсем.
–Ну, к примеру, ты прекрасно разбираешься в машинах… Возможно, раньше ты имел отношение, причем профессиональное, к их ремонту. Во всяком случае, ты явно – технарь.
–В наше время многие разбираются в автомобилях, – возразил я. – Есть любители, которые дадут фору крутому профессионалу. Скажите честно, Василий Николаевич, вы, случаем, не считаете ли меня иностранным шпионом в бегах?
–Не говори глупостей, Серёжа, – нахмурился Иванов. – Те штучки, что ты нашел, конечно, весьма настораживают, но все может иметь какой–то другой смысл.
–Какой? Инженеры и бизнесмены вряд ли носят с собой микропередатчики и яд. А знание языков? Причем, как вы говорите, настолько совершенное, что я мыслю и даже брежу по–немецки. Кстати, вы не припомните, о чем именно я бредил?
–Нет… Нет, не помню… Что–то вполне бессвязное, – ответил Василий Николаевич, но слишком уж неуверенно, словно не был готов ответить на этот элементарный вопрос или хотел что–то скрыть от меня. Скорей всего – последнее.
–Жаль… – вздохнул я с искренним сожалением и пошел открывать ворота.
Неширокая асфальтовая дорога то петляла среди густых рощ и зарослей кустарника, то бежала вперед вдоль берега, мимо многочисленных съездов и указателей с названиями кемпингов, турбаз и домов отдыха. Ими изобиловало это живописное местечко в предместьях большого города, чьи кварталы, застроенные безликими многоэтажками, виднелись на противоположном, крутом берегу. До ближайших домов было не больше пятисот метров, и это как–то не вязалось с великой рекой, которой я любовался накануне. Не было видно и гор. Вместо них моему взору открылся довольно унылый пейзаж с какими–то промышленными постройками, бетонными заборами и трубами. Хватало и речных судов, столпившихся у причалов и просто стоящих на якоре у берега. Всё это, наконец, полностью дезориентировало меня, и я спросил: