Чтение онлайн

Второв назвал всех своих товарищей. Он говорил довольно быстро, но для членов экипажа "ЦМП" этого оказалось достаточно. В дальнейшем они ни разу не перепутали ни одного имени.

Второв называл как имя, так и фамилию каждого. Но люди нового времени как будто сразу забыли фамилии. Они стали называть всех просто по именам.

Хозяева пригласили своих гостей пройти внутрь ракеты.

"ЦМП" не имел никаких кают. Одно большое помещение служило как для управления, так и для пребывания экипажа.

– Ракетоплан летает только на короткие расстояния, - пояснил Стронций.

"Ничего себе короткие, - подумал Второв.
– От Марса до Европы!"

Стронций протянул Второву лист бумаги.

– Эта радиограмма, - сказал он, - получена нами в пути. Она адресована вам.

Второв прочел вслух:

– "Мои дорогие современники! Нет слов выразить мою радость. Жду вас с величайшим нетерпением. Обнимаю и целую каждого. Дмитрий Волгин".

Космонавты переглянулись. Озеров вздрогнул и весь подался вперед.

– Кто это?
– спросил Второв.

– Дмитрий Волгин, - ответил Стронций, - человек, пришедший к нам, так же как и вы, из далекого прошлого. Из двадцатого века.

– Двадцатого?!..

Они хорошо знали, что в двадцатом веке еще не было межзвездных кораблей.

– Каким образом...- начал Второв, но Стронций перебил его.

– Дмитрий Волгин не космонавт, - сказал он.

5

Не было на Земле человека, который не ждал бы прилета экипажа "Ленина". Вся Земля готовилась встретить первых победителей Большого Космоса. Их имена, вошедшие в учебники истории, были хорошо известны всем. Эти люди были легендарны.

Но самым нетерпеливым, несомненно, был Волгин. С момента, когда Лоций сообщил о возвращении людей, покинувших Землю в двадцать первом веке ("в начале второго века коммунистической эры", - сказал он), Волгин не имел больше покоя. Он считал не дни, а часы. Космонавты должны были ступить на Землю 23 сентября, рано утром, на центральном космодроме, расположенном в бывшей пустыне Сахаре. Волгин устремился туда двадцать первого.

Его буквально жгло нетерпение. Увидеть, обнять, почувствовать таких же, как и он, людей, родившихся в одну эпоху, говорящих с ним на одном языке, - ни о чем другом он не мог думать.

Разница в их "возрасте" не смущала Волгина. Он был прапредком вернувшихся космонавтов, но воспринимал их как современников.

Иначе и не могло быть. В сравнении с людьми тридцать девятого века они были почти одногодками.

Имена, отчества, фамилии, профессии и краткую биографию каждого из двенадцати космонавтов Волгин уже знал наизусть. Он знал, что самый молодой из них - Всеволод Крижевский - родился через девяносто четыре года после него. В книге, которую достал ему Люций, были портреты Второва, Котова, Озерова и Станиславском, Волгин часами всматривался в черты их лиц. Это были люди, во всем подобные ему самому. Они так же отличались от теперешних людей, как отличался Волгин.

Остальные члены экипажа "Ленина" были сняты группой. Фотография выцвела от времени, рассмотреть подробности было трудно. Но четверо, командный состав экспедиции, на снимке сохранились хорошо.

Волгин попросил переснять портреты: книгу надо было возвратить в архив. Его просьбу выполнили немедля. И четыре карточки бережно хранились им.

Он уже любил этих людей, пришедших к нему, чтобы разделить его одиночество. Теперь он больше не один. У него есть товарищи, которые поймут его всегда и во всем.

Волгин был очень счастлив.

Три дня он провел в Ленинграде. О том, чтобы продолжать путешествие по Земле, не могло быть и речи. Те, кто находился сейчас на Ганимеде, несомненно, захотят ознакомиться с новой Землей - они сделают это вместе.

Люций советовал отправиться на космодром двадцать третьего. Арелет доставил бы их туда за полтора часа. Но Волгин настоял на немедленной отправке, мотивируя свое желание тем, что хочет познакомиться с переменами, которые произошли в Сахаре.

Впрочем, слово "Сахара" произносил только он один. Это название давно было забыто.

В действительности Сахара его почти не интересовала. Его влекло, влекло непреодолимо мучительное нетерпение.

Люций летел в Африку неохотно. Ему жаль было прервать работу, но Верховные советы науки и техники должны были в полном составе встретить вернувшихся космонавтов. Это давно уже стало традицией. На космодроме соберутся все выдающиеся ученые Земли. Из академиков только двое - Мунций и еще один археолог - не находились на Земле.

Утром в день отлета Сергей привел к дому пятнадцати местный арелет, опять-таки того же вишневого цвета.

– Почему такой большой?
– удивился Волгин.

– Потому что космонавты, безусловно, не захотят расставаться с тобой, - ответил Люций.
– Мне говорили, что они очень взволнованы и обрадованы предстоящим свиданием. Не меньше, чем ты. Из них больше половины уроженцы Ленинграда. Ты их встретишь и сам доставишь сюда.

– Этот дом слишком мал.

– Для вас приготовят другой. Не беспокойся ни о чем.

Волгина не удивили эти слова. Он уже привык. В тридцать девятом веке переменить дом было совсем просто.

В каждом населенном пункте было больше зданий, чем необходимо. Изобилие всегда и во всем являлось характерной чертой эпохи.

Хотя мысли Волгина были всецело заняты людьми, которых ему предстояло увидеть, он не мог не заинтересоваться тем, что открылось его глазам на месте, где когда-то была Сахара.

Когда арелет на небольшой высоте медленно полетел от берега Средиземного моря я глубь материка, Волгин, не отрываясь, с возрастающим удивлением осматривал местность.